— Мне не нужно разговаривать с каждым чертовым человеком, мимо которого я прохожу, Дом.
— Габи, любовь моя, — Зара, мать Домани, обняла меня. Женщина была невысокого роста, но всегда отличалась силой. Она притянула мою голову к себе, крепко обняла и поцеловала в лицо. — Ты выглядишь прекрасно, но у тебя усталые глаза. Ты плохо спал, figlio?
Проигнорировав вопрос, я лишь поздоровался и обнял младшую сестру Домани, Серафину. Правда в том, что я действительно плохо спал. И я точно не хотел признаваться даже самому себе, что впервые прекрасно выспался, когда Беатрис пришла в себя в ночь своего дня рождения.
— Я в порядке, тётя, и тоже рад тебя видеть. Где дядя? — Я огляделся в поисках отца Домани. Несмотря на то что родители Домани играли роль моих дяди и тёти в этом чёртовом соглашении, я всегда обращался к ним как к членам семьи.
— О, ты же знаешь Круза, он всегда обсуждает дела со своими подчинёнными, — она махнула рукой в воздухе, а затем повернулась к Домани, пристально глядя на него. — А ты почему не отвечаешь на звонки своей матери? Я звоню, ты отвечаешь!
Домани вздохнул, многозначительно глядя на меня.
— Я был занят, ма. Габриэль заставляет меня работать в два раза больше, и у меня даже нет времени поесть.
Уголки его губ слегка приподнялись, пытаясь подавить смех.
— Ха! Ты никогда не умел врать, сынок. Подойди, поцелуй и обними свою маму. Я уже и забыла, каково это — обнимать своего мальчика.
— Мы обедали вместе на этой неделе. — Домани закатил глаза, обнимая её.
— Я так рада познакомиться с твоей возлюбленной, кузен! — Серафина толкнула меня локтем. Она единственная женщина в моей семье, которая не имеет представления о том, что на самом деле стоит за всем этим.
— Да, я тоже. Не могу дождаться.
Она фыркнула.
— Боже! Просто постарайся выглядеть более взволнованным. Я не буду тебя сильно смущать, обещаю. — Она извинилась и пошла в ванную.
— Габриэль, — голос тёти Розетты привлёк моё внимание. Она оценивающе посмотрела на меня и затем поцеловала в обе щеки. — Ты прекрасно выглядишь в этом костюме.
— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.
— Итак, — она стояла рядом со мной и оглядывала зал, пока персонал заканчивал накрывать на длинный стол, — как ты думаешь, они придут?
— Они не могут не прийти. Они в отчаянии.
— А девушка? Я слышала, что она не живёт со своей семьёй. Это тебе только на руку, да?
Я издал неопределённый звук в ответ.
— Домани отправил за ними машину. Они скоро будут здесь. — Я взглянул на часы, а затем на неё, изучая черты её лица. У нас похожие глаза, а на левой щеке у неё была ямочка, как у моей мамы. Но её редко можно было увидеть, так как она почти никогда не улыбалась.
— Ты готова встретиться с ними лицом к лицу?
Её свирепый взгляд встретился с моим.
— Я уже давно готова, племянник. Пришло их время расплачиваться. Они испытают стыд и унижение, которые мы пережили, но в гораздо худшей форме. И в отличие от нас, они не оправятся.
— Габриэль, — Лука вошёл в зал вместе со своими родителями. Его мать — двоюродная сестра моего отца, так что мы с Лукой троюродные братья.
— Спасибо, что пришли, — тётя Розетта послала воздушный поцелуй маме Луки, а затем и его отцу, Массимо.
— Мы в долгу перед вами за то, что помогли нам наладить бизнес. Даже если это приведёт к неприятным последствиям, у нас есть люди, которые всё исправят, — уверенно заявил Массимо, имея в виду возможные негативные реакции СМИ.
— А вот и они, — объявил Домани, когда Тициано и Орсино вошли в банкетный зал. Тереза следовала за ними в окружении своих дочерей.
Карла, увидев Луку, замешкалась, но быстро вернула самообладание и отвела взгляд. Лука подошёл ко мне, поправляя галстук. Теперь я был уверен, что он справится.
Однако моё внимание привлекла малышка Майя, которая держала мать за руку и оглядывалась по сторонам. В её невинных глазах читалось удивление. Затем она перевела взгляд на нас, отпустила руку Терезы и с душераздирающим криком побежала ко мне.
Я наклонился, и она бросилась мне в объятия.
— Пиноккио! Я так рада снова тебя видеть! — её маленькие ручки обхватили мою голову и крепко сжали. Я бросил взгляд на свою тётю, которая приподняла бровь, наблюдая за нами.
Девочка усмехнулась и отстранилась, упирая руки в бока:
— Габи, ты забыл, что мне уже семь лет? Я практически взрослая женщина, а не ребёнок. Я могу не ложиться спать до девяти, а поскольку школы нет, могу не ложиться и до десяти.
Она улыбнулась мне.
— Майя Мартина Бьянки! Где твои манеры? — отругала её Тереза, пытаясь оттащить девочку, но Майя только прижалась ко мне ещё ближе и снова крепко обняла. Она уткнулась лицом мне в шею, а я сосредоточился на её втором имени.
— Всё в порядке, синьора Бьянки, — я поднялся на ноги, держа Майю за руку. — Я рад, что вы все смогли приехать. Позвольте мне представить вас моей семье. — Я быстро представил всех присутствующих в зале.
Тереза с любопытством рассматривала мою тётю Розетту и её подругу Зару:
— Так приятно видеть любящих людей вместе, несмотря на возможное осуждение общества. Сейчас это стало даже обычным делом, не так ли?