— О, немного этого, немного того, но в основном я та шлюха, к которой Габриэль любит прикасаться, понимаешь? — отвечает она, показывая свои запястья, на которых видны тёмные неровные синяки. — Это со вчерашнего дня. О, и это тоже. — Она садится, откидывает волосы и поворачивает шею, чтобы показать обе стороны. Мои отпечатки пальцев на её шее просто невозможно не заметить. И меня, чёрт возьми, беспокоит, что я так её пометил. — Есть и другие, но с моей стороны было бы совсем не по-женски показывать их тебе, — добавляет она с усмешкой.
Алехандро неловко ёрзает на своем стуле. Когда Беатрис встаёт, я пытаюсь дотянуться до нее, но она отталкивает мою руку.
— Как бы ни было забавно наблюдать за вами обоими, я пойду потанцую, чтобы дать вам немного больше места, — говорит она мне и женщине, сидящей у меня на коленях.
Беатрис поворачивается к Кларе и Домани.
— Домани, ну же, вставай. Ты ведь можешь справиться с нами обеими одновременно, верно?
— Эээ… ну, конечно? — отвечает он неуверенно и бросает взгляд на меня.
Беатрис хватает Клару и Домани за руки и тянет их за собой, но Клара останавливается и открывает сумочку. Я пытаюсь поймать то, что она бросает в меня.
— Не забудь натянуть это, Грабби. Восемнадцать секунд не стоят восемнадцатилетних последствий, — говорит она.
Я смотрю на презерватив в своей руке, удивляясь, что больше злюсь из-за того, что она носит его с собой, чем из-за того, что она набросилась на меня. Я усаживаю женщину, сидящую у меня на коленях, обратно на диван, пытаясь сдержать свой гнев.
— Мне всё равно, что ты говоришь, я уже чертовски люблю её, Габ. — Анджела улыбается, пытаясь скрыть смех за бокалом.
И снова я теряю дар речи и остолбеневаю от того, как ей удается выставлять меня дураком в глазах окружающих. И так каждый раз.
На этот раз я даже не могу винить в этом алкоголь. И когда я думаю, что делаю шаг в правильном направлении, мы делаем десять шагов назад.
— Беру свои слова обратно, она не горячая, — говорит Алехандро, закуривая сигарету. — Она чертовски безжалостна. По моему опыту, Габ, не стоит упускать из виду тех, кто не боится высказывать своё мнение.
Беатрис
Понедельники.
Понедельники трудные. Изо всех дней недели я всегда чувствую себя наиболее уставшей именно по понедельникам. Вот почему я сижу в кафе за углом от своего дома, ожидая свой заказ.
Я коротаю время, пытаясь понять, почему понедельники такие сложные, и ищу информацию об этом на телефоне. Я понятия не имела, что существует такое явление, как «понедельничное недомогание». Кто бы мог подумать?
Смеясь про себя, просматривая забавные мемы о понедельниках, я чувствую, как кто-то проходит мимо и садится напротив меня. Я поднимаю глаза и вижу улыбающегося Габриэля.
— Чем ты сейчас занята?
— Привет, я в порядке, спасибо.
Он смеётся, оглядываясь вокруг.
— Привет, как дела?
— Что ты хочешь?
Он снова смеётся.
— Чёрт возьми, мы никогда не можем сделать всё в правильном порядке, верно?
Я поднимаю бровь.
— Мы или ты?
— Беа! — окликает меня бариста. Я встаю, с приятной улыбкой принимаю свой кофе и выхожу, не оглядываясь.
— Чёрт возьми, Беатрис, почему с тобой так сложно? — бормочет Габриэль, когда догоняет меня.
— Прости, но моя личность не даёт тебе покоя. О, подожди, нет, это не так, — говорю я, отпивая свой латте с тыквенными специями. — Разве не ты говорил, что нам следует ограничить наше общение? И всё равно ты снова здесь.
Я начинаю делать ещё один глоток, но он вырывает стакан у меня из рук и делает глоток сам.
Прохожий отскакивает и убегает, чтобы избежать брызг кофе.
— Фу! Как можно пить эту дрянь? — говорит он и выбрасывает стакан в ближайший мусорный контейнер.
— Эй! — говорю я, направляясь к мусорному баку, но он хватает меня за руку и тянет в противоположном направлении.
— Ты всерьёз собиралась вытащить это из мусорного бака?
— Нет, — говорю я, пытаясь освободить свою руку. — Что ты делаешь? Отпусти мою руку.
— Мы на публике, и люди должны видеть нас вместе, помнишь? — объясняет он. Я позволяю своей руке расслабиться, и он начинает смеяться. У него есть ямочка на левой стороне щёк, но нет на правой.
— Я думала, это только для запланированных мероприятий, а не для обычных повседневных прогулок, — бормочу я, оглядываясь по сторонам и чувствуя себя неловко.
Он одет в костюм и шерстяное пальто, чтобы не замерзнуть в холодную погоду, в то время как я в просторном свитере, леггинсах, сапогах до середины икры и шапочке.
— Это улучшит имидж, если нас увидят за повседневными делами, — объясняет он. — Я отведу тебя в лучшее кафе в городе.
— Мне, кстати, нравится кофе в этом кафе.
— Это потому, что ты не пробовала ничего лучше, — ухмыляется он, и я снова не могу не обратить внимание на его ямочку. — Вот увидишь.
Прогулка проходит в тишине, и я неожиданно понимаю, что это меня не напрягает. Я поднимаю глаза и наблюдаю, как облака медленно плывут по небу. Мысли начинают уносить меня далеко — мне нужно съездить за город. Это был бы идеальный момент, чтобы насладиться осенними красками, которые я так люблю.
— Почему ты так улыбаешься?