Он опускает голову ниже, и я ощущаю его губы на своём плече. Я закрываю глаза, пытаясь насладиться моментом, хотя моё сердце выпрыгивает из груди, и я не уверена, хочу ли я остановить его или нет. Я напоминаю себе, что мы находимся в общественном месте и ничего ужасного случиться не может. Затем его рука опускается на мою задницу, когда он притягивает меня ещё ближе.
Я оглядываюсь на него, и его взгляд перемещается на мои губы. Он собирается поцеловать меня. Он прижимает свои губы к моим, и с каждой секундой поцелуй становится всё более страстным. Я уже собираюсь отстраниться, когда меня неожиданно оттягивают, и натыкаюсь на кого-то.
Я встречаюсь с яростным взглядом Габриэля.
Габриэль
— Спасибо, что пришёл сегодня вечером, Габ. Ещё раз прошу прощения за резкую смену планов. Я знаю, ты не любишь вносить изменения в последнюю минуту, — говорит Алехандро, владелец клуба, пытаясь смягчить моё раздражение.
— Ты прав, я не люблю, когда планы меняются, но сегодня вечером всё получилось.
Мы выходим из служебного кабинета на главный этаж клуба. Мне не нравится, что здесь так многолюдно, но это вполне ожидаемо в день открытия.
Я и так был не в настроении путешествовать, особенно после того, как за неделю всё пошло наперекосяк. Я никогда не чувствовал себя таким неуправляемым, и знаю, что это из-за Беатрис.
У меня в голове продолжают звучать слова моей Zia о том, что она опасна, потому что непредсказуема, и я начинаю понимать, что в этом может быть доля правды, потому что оказывается, что Беатрис еще более сумасшедшая, чем я.
И с тех пор, как я побывал на этой дурацкой встрече по быстрым свиданиям, я только и делал, что выставлял себя дураком, когда дело касалось её.
Мне не понравилось чувство беспомощности и те незнакомые эмоции, которые охватили меня, когда я позвонил ей, а Клара закричала в трубку, что они схватили Беатрис и собираются убить её. Микки не мог отследить телефон, потому что он был выключен. Я приказал Домани связаться с нужными людьми, чтобы они её разыскали. Домани также поинтересовался, есть ли в этой игре ещё один игрок, о котором мы не знали.
Я ждал, чтобы связаться с Тициано, но когда мы это сделали, он сказал, что она была у них дома со своими сестрами, которые занимались каким-то проектом, и пробыла там большую часть дня. Я испытал чувство облегчения, увидев, как она спускается по лестнице в своей забрызганной краской одежде. Но вскоре гнев вновь овладел мной.
В очередной раз она нашла способ выставить меня дураком перед другими, и теперь перед моими людьми. Я не скрываю, что хотел её наказать, особенно за ту улыбку, которую она мне подарила, когда я положил руку ей на горло. Но когда я увидел выражение её глаз после того, как она вздрогнула… что-то изменилось во мне. Я боролся с желанием поймать одну-единственную слезинку, скатившуюся по её нежному лицу, хотя её глаза были крепко зажмурены. Поэтому я отодвинулся от неё.
— Габ? Габ?
Домани толкает меня локтем и кивает в сторону Алехандро. Я оглядываюсь.
— Ты сегодня какой-то рассеянный, амиго, — говорит Алехандро и закуривает косяк. — Вот, расслабься, — Алехандро передает мне косяк.
Я делаю большую затяжку.
— Проблемы с женщинами?
— Можно и так сказать. — Я сердито смотрю на Анджелу, которая решает вмешаться. Мы не ожидали увидеть её здесь с этим придурком, с которым она сейчас встречается.
Несмотря на громкую музыку, я всё ещё слышу тихий смешок Домани рядом со мной. Я оглядываюсь на Алехандро и возвращаю ему косяк после очередной затяжки.
— Никогда.
— Тогда, может быть, в этом твоя проблема, — говорит Алехандро. Он подзывает несколько женщин, и они садятся между мной и Домани.
— Видишь ли, Габ, я понял, что иногда присутствие женщин полезно для ума, тела и души.
— Я никогда не испытывал ничего подобного.
— Значит, ты ещё не нашёл свою единственную. — Алехандро затягивается косяком. — У меня была одна, и она была единственным, что помогало мне сохранять равновесие. Но в жизни иногда всё меняется, не так ли? Её забрали у меня почти три года назад. Гребаный рак. В любом случае, другие женщины, ну, они хороши для заполнения пустоты, я прав?
— Я бы сказал, что они хороши для удовлетворения укоренившихся в нас потребностей, но не более того. — Хотя перед моим мысленным взором вспыхивает пара мягких карих глаз. В этот момент у Домани звонит телефон, и он уходит, чтобы ответить.
Я поднимаю глаза и чертыхаюсь, увидев одну из женщин, с которыми я спал пару недель назад.
Она улыбается, неторопливо подходит ко мне и усаживается мне на колени. Она проводит длинными накладными ногтями по моим волосам, затем наклоняется, пытаясь поцеловать меня, но я отворачиваю голову; она знает, что я не целуюсь. Тогда она делает вид, что собирается поцеловать меня в шею.
— Твоя подружка? — удивленно спрашивает Алехандро, наблюдая за нами.
— Нет.
— Да, — отвечает она и поворачивается ко мне, надув губы. — Ты сказал мне, что уезжаешь из города.