— Какой у нас план, если она обратится в полицию? — спрашивает Домани, как только я вхожу в гостиничный номер. Я иду в комнату, чтобы переодеться, и вижу, что на кровати лежит платье, в котором Беатрис была сегодня вечером; когда я увидел её в нем, у меня перехватило дыхание.
Домани следует за мной, ожидая ответа.
— Она не пойдёт в полицию.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Домани с недоверием.
— Потому что я её знаю, — отвечаю я, чувствуя, как сердце забивается быстрее.
Домани усмехается.
— Если бы это было правдой, я думаю, ты бы ожидал, что она выбьет всё дерьмо из мужчин ещё до того, как это произошло. Ты не говорил нам, что она умеет драться.
Вспоминая, как на неё напали, я осознаю, что это могло побудить её захотеть научиться самообороне.
Мой телефон вдруг звонит. Я нажимаю кнопку громкой связи, пока меняю окровавленную рубашку.
— Ее телефон выключен, так что мне сложно его отследить, босс, — сообщает Микки.
— Продолжай попытки. — Я нажимаю кнопку отбоя и скрежещу зубами от досады.
Вся работа и прогресс, которых я добился с ней, оказались потраченными впустую за такой короткий промежуток времени. В моей памяти всплывает воспоминание о том, как я загнал её в угол на первом этаже отеля и наблюдал, как она кончает на мои пальцы. Я вижу выражение её лица, когда она позволила себе испытать оргазм.
Мой телефон снова звонит, и Микки говорит, что нашёл её.
— Она снова включила свой телефон, но её нет ни дома, ни у родителей, — сообщает он. — Адрес принадлежит… давайте посмотрим, Кларе Бертолин.
— Пришли мне местоположение.
— Удачи. — Анджела наливает себе стакан бурбона.
Когда я не реагирую, она смотрит на меня, пока я надеваю чистую куртку.
— Что?
— Я не понимаю твоего знаменитого слогана: «Мне больше не нужна удача?» — смеётся Анджела.
— Ты ведь знакома с Беатрис? — спрашивает её Домани. — Она надрала задницу Чиччо и Грассо, прежде чем сбежать отсюда.
Анджела поворачивается и замечает, как Грассо и Чиччо сидят на диване с пакетами льда на промежностях.
— Что ж, тогда тебе, очевидно, нужны удача и крепкое телосложение, — подхватывает она, смеясь.
Я захлопываю дверь за собой и улыбка расползается по моему лицу.
Мы садимся в одну из машин, которые я держу в гараже, и снова набираем номер её мобильного, пока Смайли устраивается за руль. На этот раз он звонит и звонит, но безрезультатно. Я решаю отправить ей сообщение.
Я: ОТВЕТЬ НА ЗВОНОК, БЕАТРИС!
Она, кажется, либо отключила чтение сообщений, либо просто игнорирует меня.
Но потом я испытываю некоторое облегчение, когда слышу звук своего телефона.
Беа: Пожалуйста, оставь меня в покое. Не волнуйся, я буду на праздновании дня рождения Серафины. А до тех пор не звони и не пиши мне.
Автомобильный гудок отвлекает меня от чтения и перечитывания её сообщения.
Всё просто. Просто. В этом есть какая-то вежливость, которая буквально кричит, что это Беатрис — «пожалуйста» в начале. Но в ней нет ни одной из её обычных колкостей и оскорблений, к которым я привык, и это беспокоит меня больше, чем я хотел бы признать.
Сижу в машине и смотрю на входную дверь таунхауса, решая, стоит ли мне уезжать. Но я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Я поднимаюсь по лестнице и стучу в дверь.
После третьей попытки, когда моё терпение лопнуло, я забарабанил в дверь и позвал её. Внутри зажёгся свет, и дверь распахнулась. Я столкнулся лицом к лицу с разъярённой Кларой.
— Убирайся на хрен с моего крыльца, или я вызову копов на твою задницу!
Я проскакиваю мимо неё и начинаю звать Беатрис, но Клара следует за мной, как проклятый комар.
— Эй! Убирайся из моего дома! Она не хочет тебя видеть, придурок.
— Всё в порядке, Клара.
Её тихий голос заставляет меня посмотреть на второй этаж. Теперь волосы Беатрис распущены, а на ней другая одежда. Она спускается по лестнице и возвращает мне мою рубашку.
— Вот. Пожалуйста, уходи.
— Эти люди были посланы, чтобы причинить тебе боль, убить тебя, Беатрис. — Я не знаю, почему чувствую необходимость объясниться, но она протягивает руку, чтобы остановить меня.
— Я не хочу и не нуждаюсь в объяснениях, Габриэль. Уходи, я не могу заставлять Анджелу ждать, — её холодные, лишённые эмоций глаза смотрят на меня, и мне это не нравится. Она идёт к входной двери, затем выходит на улицу.
Я выхожу следом за ней, и она поворачивается ко мне лицом.
— Я поняла, как нелепо было с моей стороны расстраиваться, учитывая, что сегодня вечером я тоже несу ответственность за ранения или убийства людей, но те люди в твоём кабинете не были вооружены. У них были связаны руки. — Она опускает взгляд на свои ладони. — Ты любишь напоминать мне, что мы разыгрываем этот спектакль, чтобы это помешало мужчинам преследовать моего отца. Хотя сегодняшний вечер доказал, что это не так.
— Это не те люди, которые охотятся за твоим отцом, Беатрис, — пытаюсь объяснить я.