— Пришло время! Прощай, моя клетка! — радость на мгновение сменилась нотками грусти. Воспоминания словно старая кинолента начали мелькать в голове.
— Габриэлла! — раздраженный крик из гостиной, прервал ностальгию, возвращая девушку в глухую реальность.
— Бегу! — поспешно закрыв скрипучую дверь комнаты, Габриэлла быстрым шагом направилась к источнику раздраженного крика.
Гостиная не отличалась изысканным убранством. Небольшая комната выглядела светлой и мрачной одновременно. Побеленные стены шелушились, придавая комнате нелепый вид средневековья. Высокий потолок, обшитый мощной деревянной вагонкой, выглядел угрюмо и неуклюже. В центре гостиной красовался огромный стол. Он был настолько длинным, что визуально занимал большую часть помещения. По краям от него располагались массивные стулья. Возле одной из стен одиноко стоял огромный комод, в котором хранились скатерти и столовые приборы. Вся эта обстановка всегда угнетала, но сейчас почему-то, больше обычного.
В гостиной было четверо. Настоятельница Антонина — пожилая высокая женщина с вытянутым серым лицом испещренным морщинами. Оно всегда выглядело угрюмо подстать самому зданию детского дома. Один её взгляд мог выписать приговор на внеплановую уборку помещений монастыря, что уж говорить о мрачной черной одежде монахини, за которую её в шутку называли «призрак ночи». Рядом с ней, подозрительно близко, стояла одна из воспитанниц — соседка по комнате Габриэллы — Катюша. Пятнадцатилетняя девочка, с её круглым лицом и пухлыми щечками выглядела младше своих лет. Её большие голубые глаза с длинными пушистыми ресницами всегда выглядели по-детски мило и наивно. Однако сейчас на лице подруги читался лишь страх. Габриэлла обратила свой взор в дальний угол комнаты и вопросительно приподняла одну бровь. «А кто эти два пижона?» Девушка насторожилась при виде двух незнакомцев. Они были симпатичны и мужественны, но холодный взгляд отталкивал. Угольно черные костюмы поверх белоснежных сорочек выглядели вычурно.
— Габриэлла, присядь, — настоятельница, слегка ступив вперед, жестом указала на один из ближайших стульев. Обстановка в гостиной все больше накалялась. Робко присев, девушка начала разглядывать всех присутствующих в комнате. От волнения ладони начали потеть.
— Все хорошо? Кать? Что происходит? — Габриэлла вопросительно смотрела то на монахиню, то на свою подругу. В комнате повисла тишина. Настоятельница Антонина мяла в руке какую-то бумагу, противно ею шурша. Катюша стояла с опущенной головой и теребила тонкими пальцами подол своего пепельно-серого платья.
— Дитя, — безрадостно начала настоятельница Антонина. — Мы поздравляем тебя с восемнадцатым днем рождения! — на испещренном морщинами лице появилась натянутая улыбка. Прежде холодный взгляд лишь на мгновение стал теплее.
- Спасибо, — с трудом вытянув из себя слово, поблагодарила Габриэлла. Во рту пересохло, а ком в горле все никак не получилось проглотить.
- Согласно правилам, сегодня ты должна покинуть этот детский дом, — голос настоятельницы звучал непривычно тихо.
— Конечно же, знаю. Я уже собралась, — скрещенные пальцы рук, до этого мирно лежащие на коленях, начали нервно постукивать по крышке стола. Всё тяжелее было справляться с раздражением и накатывающей волной гнева. «Что здесь происходит? Кто эти люди? Почему настоятельница и соседка ведут себя так, словно меня за порогом ждет расстрел?»
— Габриэлла! Успокойся! — словно чувствуя внутреннее состояние своей воспитанницы, настоятельница дрожащей рукой протянуло бумажный сверток. Тот самый, который она нервно комкала — Тебе письмо!
— Что? — глаза Габриэллы округлились. — Какое письмо? О чем вы говорите? — взяв письмо, Габриэлла нетерпеливо начала искать глазами имя адресата.
— Я сирота, которую подбросили на порог этого детского дома! Что за бред? — Не найдя на конверте даже намека на подпись, она растерянно посмотрела на окружающих.
Мужчины в костюмах встали со своих мест. Их внимательный взгляд был прикован к конверту.
Настоятельница всё также протягивала конверт. Дрожащие пальцы выдавали её волнение. Посмотрев ей в глаза, Габриэлла с ужасом отметила во взгляде — страх.
— Эти два джентльмена настояли на своем присутствии во время передачи, — словно оправдываясь, пролепетала монахиня, — Да возьми же!
Не отводя глаз от настоятельницы, Габриэлла нерешительно взяла письмо.
Нетерпеливо сорвав печать, девушка вытащила из конверта старый лист бумаги. Губы слегка зашевелились, помогая прочитать содержимое.
«Габриэлла! Будь готова! Ключ рядом! Всадники в пути».
Прочитывая текст снова и снова, Габриэлла так и не смогла понять смысл написанного. Осторожно положив письмо на стол, она убрала руки, словно опасаясь, что сюрпризы от этого конверта еще не закончились. Габриэлла вопросительно посмотрела на настоятельницу.
— Что всё это значит? К чему я должна быть готова? — голос девушки с каждым вопросом становился тверже. — Какие, к черту, всадники?
Монахиня слегка отступила назад. Незнакомцы встали со своих мест.
