— Очень дорогой наемник. Штучный. Они в принципе никого не оставляют в живых после себя. Северяне любят использовать «тихих» для своих целей. Те северяне, у которых хватает на это средств, конечно…
— Например, короли, — услужливо дополнил Теофиль. — Почему тогда он не убил капитана? А оглушил и пригвоздил к шкафу?
— В том и вопрос, — почесал нос генерал. — Возможно, планировал еще вернуться к нему и поразвлечься после устранения основной цели. Может быть, у него с Дефортом были какие-то счеты.
— Может быть, — согласилась Ровена, вспоминая, как Дефорт избавил ее от очередной смерти в карете, спугнув убийцу.
— Ваше превосходительство, нашли у него обрывок записки в сапоге, под подошвой.
Шварц выдернул записку из рук подошедшего сыщика и прочел:
—
— Граф Вильгельм фон Уттербах.
— Ага, — удовлетворенно сказал Шварц. — Не смею вас больше задерживать.
До своих покоев принцесса дошла в сопровождении Теофиля и двух стражников. Было не по себе от мыслей, что у северного Даргона могут найтись деньги не только на одного «тихого» наемника. Кто знает, может, у них тут целый отряд мягко перебирает ногами в тряпочных сапожках по ее дворцовому паркету? Вдруг еще один белобрысый сидит под кроватью у нее в спальне, только и ждет, когда она ляжет, чтобы пронзить насквозь трехгранным кортиком? А у нее всего две жизни! Что можно сделать с двумя жизнями, если тебя только и делают, что норовят убить? А что если она сейчас подойдет к дверям, а там лежат тела охранников и Фрэн?
— Фрэээн! — закричала она, минуя пышущих здоровьем охранников, и проходя в свои родные двери. — Ты жива?
— Жива, ваше высочество! — Фрэн тут же нарисовалась из своей комнатушки. — Тут я. Только вы меня простите, пожалуйста, и шибко не бейте.
— Что опять случилось? — минутная слабость прошла, и Фрэн снова начала действовать на нервы принцессе своей бестолковостью.
— Я давеча перепутала. Трава, которую заваривают от детей, бересиль называется. Точно бересиль. А не то, что вы там сказали.
— Что? — в одну секунду рассвирепела принцесса, хватая с постели верхнюю подушку в ажурной наволочке, и швыряя ей в горничную. — Я тебя сейчас сама убью! Если б не твой бересиль, я б не пошла в эту дурацкую библиотеку, и не попала там, как курица в западню! Я чуть жизни не лишилась из-за тебя, дурёха!
— Ой, ой! — Фрэн отпрыгнула в сторону.
Ровена без сил опустилась на кровать, выдохнула и упала, раскинув руки звездочкой.
— Иди отсюда. Кофейник мне принеси полный. Только сама сначала попробуй, сначала на кухне, потом при мне. Из отдельной чашки!
Принцесса Ровена стояла напротив высокого зеркала, отражающего ее в полный рост. За окном вечерело и пришлось попросить Фрэн зажечь свечи.
— К хорошему быстро привыкаешь! — сказала она самой себе, думая, как было просто принять юное тело, лицо без следа морщин, блестящие и густые волосы. Уже одно это было весомым аргументом остаться в Аурусбурге навсегда, лишь только наладить финансовое положение.
Катерина, вон какая хитрая была: из пяти рудников запустила четыре и жила, в ус не дуя, с любимым королем. Ну за исключением моментов с муками совести и припадками одиночества, что наверняка объяснялось старостью. А в родном мире старость придет гораздо быстрее, гораздо. Прежняя Галина опередила нынешнюю Ровену на тридцать лет! А эти тридцать лет стоят дорогого.
Она провела гребнем по густым черным волосам, спадающим на плечи и грудь и попросила Фрэн подготовить ей платье. Этим вечером она дала выходной высоким воротникам и серой гамме. И выбрала атласный наряд василькового цвета, который, отражаясь в ее голубых глазах, придавал взгляду глубину и загадочность. Платье приоткрывало грудь, конечно, не настолько бесстыже, как здесь привыкли носить до ее появления, но достаточно для того, чтобы заинтриговать мужчину, искушенного в женской красоте.
Среди стоявших на туалетном столике хрустальных пузырьков она выбрала один, с легким цветочным ароматом и нанесла чуть на запястья, в ложбинку груди и за ушами.
Ох, Дефорт бы не одобрил этого! Он взглянул бы на нее своими вечно усталыми серо-зелеными глазами и, не скрывая недовольства, сказал: «Принцесса, это слишком опасно! Покидать дворец вечером, да еще и с человеком, представляющем при дворе другую страну!».
А впрочем, Дефорт не самый умный. Был бы умнее, не валялся бы сейчас в лазарете с проломленной головой. А безопасности для неё все равно нет нигде. Даже в собственных покоях приходится оглядываться на каждый шорох.
В высокое эркерное окно стукнул мелкий камешек. Принцесса вздрогнула и подошла к окну, испытывая предвкушение и в то же время щемящее волнение, перекатывающееся импульсом от груди к животу и обратно.
— Господи, как маленькая, как перед первым свиданием! — сказала она себе вслух, прижимая ладони к щекам. Это и было ее первое свидание в этом мире, в этом теле, с этим мужчиной.
