В ночь, когда Махинев исполнился двадцать один год, луна погрузилась во тьму и в Стамбуле разразилась настоящая снежная буря. Зловещий волчий вой и змеиное шипение слились в единый гул. Столицу атаковали змеи, в город пришли волки, часы таинственно остановились – мир погрузился в хаос. Кажется, именно девушка всему виной и ее загадочные сны.В день рождения бабушка преподносит Махинев в подарок странную книгу с закладкой, картой Таро, и просит внучку прочесть ее ровно в полночь. Карта называется Азизе и на ней изображена женщина со змеей в руке. В тот момент девушка попадает в параллельную реальность, и с тех самых пор для нее ничего уже не будет прежним. В этом мире действует магия и совершенно другие законы. Здесь Махинев ждет таинственный синеглазый незнакомец, который и притягивает, и пугает одновременно. Спаситель он или душегуб? Голос в голове, ее альтер эго, не умолкает. И никто, кроме Махинев, не даст ответа: толкает он свою подругу на преступление или ведет по истинному пути…
Binnur Şafak Nigiz
İÇİNDE BİR SEN #1: ENGEREK
Copyright © 2022 By Binnur Şafak Nigiz
Russian translation rights arranged with KİTAPYOLU BASIM
YAYIM DAĞITIM PAZ. SAN. VE TİC.
LTD. ŞTİ. (DOKUZ YAYINCILIK), Istanbul.
Художественное оформление Анастасии Яковенко
Иллюстрация карты Марии Самариной
© Кайа А., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2025
MINAS MORGUL, EINLEITUNG
Платье нежно-голубого оттенка собиралось на талии Верховной Жрицы в виде полумесяца, а шлейф, будто змеиный хвост, неотступно следовал позади нее, как и ее прошлое. Аккуратно уложенные длинные волосы струились до самой талии и изящными черными завитками обрамляли лицо. Кроваво-карие глаза, подобно полной алой луне, таили за внешним спокойствием невероятную силу: если их обладательница и подозревала о ней, то была достаточно умна, чтобы не злоупотреблять ею и не беспокоить океан без надобности.
Она знала, что на дне океана скрывались чудовища и сокровища, а над ним – люди и корабли. Чудовищ она считала благородными противниками, а сокровища требовалось беречь и охранять; люди были для нее презренными врагами самого низкого порядка, а медленно рассекающие океан корабли виделись лишь кусками металла, полностью отданными ей на милость.
Конечно, при необходимости она могла бы заключить союз с благородными тварями, живущими на дне океана; но если она сгорит, если погибнет вместе с ними в этой почетной войне против Сыновей Адама, то от мира останется лишь выжженная земля да пепел.
Верховная Жрица остановилась перед дверью сокровищницы, скрывавшей великую тайну. В одной руке она держала священную книгу Тору, чернила со страниц которой капали на ее платье, оставляя несмываемые пятна.
Ее алые глаза сузились.
Страницы священной книги были сотканы из Древа жизни, которое уже пустило корни в сознании, хранимом этой женщиной. Чернила, стекавшие по ее платью, медленно рисовали буквы.
Жрица знала, какая безмерная бездна таится в ее подсознании, поэтому предпочитала управлять умами других, проникая в них. Она стояла по центру темного коридора, между черными и белыми колоннами, и падающий на бледное лицо лунный свет лишь подчеркивал ее внеземную красоту.
Когда рожденный на листьях Древа жизни роман проступил кровавыми чернилами судьбы и обрел форму, Жрица прикрыла кроваво-карие глаза и, прижав Тору к груди, наконец толкнула дверь.
Дверь распахнулась. Не глядя, Жрица начала быстро путешествовать пальцем по страницам романа.
Чистейший яд, источаемый языком гадюк, начал стремительно распространяться по коридору. Жрица открыла глаза. За дверью ее ждал одновременно и рай, и ад.
Одну ее щеку ласкало дыхание холодных вод райских рек, а другую обжигал поднимающийся кверху жар адского пламени.
Одна часть мира, скрытого за дверью, пылала в огне, а другая была холодна и прозрачна как лед.
– О, Жрица, рожденная Евой и вскормленная Лилит, – на ломаном турецком произнес старик в мантии, представший перед ней. Лица его было не видно, но борода доходила до самого живота, а в руке он держал коричневый посох, похожий на факел, который, казалось, вот-вот вспыхнет. – Из семи рожденных демонов пятерых убить, одного бросить на произвол судьбы, а другого вскормить.
Пугающий образ старца отражался в алых глазах Верховной Жрицы.
– Зачем убивать, если можно просто наказать? – спросила она, и Тора в ее руке запылала. – Разве бросить на произвол судьбы не будет более жестоко, чем предать смерти?
– Придется это сделать, иначе жить тебе вечно, – ответил мудрец в мантии. – Ты рождена смертной, разве ты не хочешь и умереть как смертная?
– Конечно, хочу, – отозвалась Жрица, и слова обожгли губы. Она уже собиралась запустить свой раздвоенный язык в его разум.
– Ты бросишь не демона, которого породишь, а Азраила, что явится за твоей душой в будущем. – Из навершия его посоха вдруг вырвались языки пламени, и Жрица прищурилась. Казалось, старец стоял посреди рая и ада одновременно. – Если ты хочешь умереть как смертная, то должна бросить этого демона.
– Что будет с тем демоном, которого я вскормлю?
Жрица не заметила ядовитой улыбки, заигравшей на устах старца.
– А этим демоном в будущем станешь ты сама.
Во тьме скрывался кое-кто еще.
Тьма жила в его сердце, в его глазах, в его душе. Тьма обволакивала его руки, держащие весы. Тьма скрывала испачканные чернилами пальцы автора романа, который произвел на свет этого человека. Он сидел на ворохе хвороста в непроглядной чаще леса и внимательными, но чрезвычайно опасными синими глазами буравил весы перед собой, пока дым от потухшего костра рассеивался повсюду будто серый призрак.
Он долго не снимал рук с весов, пытаясь привести их в равновесие, но ничего не выходило. Его движения были настолько нечеловечески медленными, осторожными и вымеренными, что это наводило ужас.