– А ты уже встала? Совсем? – как дурак поинтересовался майор, вглядываясь в усталое лицо дочери.
Она молча посмотрела на отца и вернулась к плите. «Что-то и вправду не так», – подумал он, глядя на ее хрупкую фигурку в стареньком халате.
Сервас не спал всю ночь и, как всегда в подобной ситуации, был вялым, а все, что творилось вокруг, казалась ему нереальным. Он словно заблудился между сном и явью, разделил участь «ранних пташек», обреченных каждый день подниматься ни свет ни заря, в том числе несчастных мигрантов, убирающих кабинеты и сметающих пыль с кресел, чтобы служащие могли поместить в них свои бесценные задницы.
– Пойду снова лягу, – сообщила Марго, с трудом подавив зевок. Она поцеловала отца и поплелась к себе.
Мартен смотрел ей вслед, отмечая произошедшие в дочери перемены. Ей не по себе, да и праздность не идет на пользу: вернувшись в Тулузу, она поправилась, даже лицо округлилось. Неужели Гиртман знает больше, чем сказал?
Гюстав останется в больнице до конца дня, потом вернется домой.
Сервас проголодался, но пиццы в морозилке не обнаружил; исчезли и все упаковки готовых блюд для микроволновки. Он даже зашипел, поняв, что гамбургеры тоже «аннигилировались», уступив место овощам и фруктам в промышленных количествах. Экологически чистым, само собой разумеется. Мартен принял душ, потом заглянул к дочери. Марго спала, но все равно выглядела утомленной.
– Твой
– Возможно, – подтвердил Сервас и подтолкнул к заместителю два пакетика с уликами: белокурой прядью и одним волоском. – Блеф не исключается, поэтому результат нужен максимально быстро.
Эсперандье схватил один из пакетиков.
– Почему? Я не понимаю.
– Сейчас объясню.
День был холодный; они ушли с террасы внутрь и сели у окна, глядя на редких прохожих на площади Капитолия [111].
– Может, стоило рассказать мне?
Сервас молча посмотрел на своего зама. Эсперандье гребло к сорока, но время не имело над ним власти, это был все тот же Венсан с кукольно-юношеским лицом, который десять лет назад впервые перешагнул порог отдела.
Лейтенант, истинный гик с жеманными манерами, долго был объектом грубых шуток и гомофобных издевок, пока Сервас не положил этому конец. Они стали лучшими друзьями. Эсперандье стал единственным по-настоящему близким Мартену человеком – не только на службе, но и в жизни. Майор даже принял на себя почетную обязанность крестного его ребенка.
– Прости меня.
– Поверить не могу! Сколько мы знакомы?
– Странный вопрос…
– Вовсе нет. Ты больше ничего не рассказываешь ни мне, ни Самире.
– Не уверен, что понимаю, куда ты клонишь, Венсан.
– После комы ты изменился.
Сервас ощетинился.
– Глупости! Нужны доказательства? О… сыне ты узнал первым.
– И слава богу. Не знаю, что сказать… Ты видел Гиртмана… Ты с ним встретился, находился в одной комнате и отпустил…
– А что бы ты сделал на моем месте? Думаешь, я отказался от намерения арестовать его? Но мальчик в смертельной опасности… И он, вероятно, мой сын…
– Нет никакой возможности лечить его здесь?
– Ты будешь помогать или нет?
– Что от меня требуется?
– На каком этапе находится тип из Генеральной инспекции?
– Рембо? Уверен, что Жансана кокнул ты.
– Смешно…
– Конечно, смешно, но другой версии у придурка нет, вот он и упирается, – сказал Эсперандье, не сводя глаз с Мартена. – Но дергаться не стоит – после баллистической экспертизы у него ничего против тебя не останется.
Сервас отвел взгляд. Что, если Венсан прав? Неужели он действительно так сильно изменился после комы? Настолько, что даже друзья его не узнают?
– Тогда вопрос, – продолжил Венсан, – кому было выгодно ликвидировать этого подонка?
– Кроме меня – ты это хотел сказать?
– Да пропади ты пропадом, Мартен, ничего я не хотел…
Сервас закивал, но лейтенант не собирался останавливаться.
– …с каких пор ты переиначиваешь все, что говорят твои друзья? После того как ты вернулся… оттуда, я все время спрашиваю себя, с кем имею дело – с тобой или кем-то еще.
– Можешь присмотреть за Рембо? – попросил он своего заместителя.
– Будет непросто. Он не доверяет нам с Самирой.
– Кому поручили баллистику?
– Торосьяну.
– Ну этот – наш человек; попробуй выяснить, на какой он стадии.
– Хорошо, посмотрим, что удастся сделать, – пообещал лейтенант и помахал перед носом шефа двумя пакетиками. – Что предпримешь, если он твой сын?
– Понятия не имею.
– Как поживает Марго?
Сервас мгновенно насторожился.
– А почему ты спрашиваешь?
– Потому что встретил ее два дня назад в центре, и она плохо выглядела.
