Хихикнул, сделал большой глоток и расхохотался.
– О черт, не знаю, что там намешано, но я никогда не чувствовал себя лучше!
Его тон больше не был угрожающим.
–
Гиртман поставил бокал, лег на бок и подтянул колени к груди.
– Кажется… я сейчас засну…
Аврора наблюдала за швейцарцем. Он то открывал, то закрывал глаза, снова открывал и тут же закрывал. Она взглядом позвала мужа на кухню, и Ролан подчинился, но тут Гиртман поднял веки и уставился на него. У профессора заледенела кровь, но голова гостя упала на подушку, и Ролан на подгибающихся ногах последовал за женой.
– Что ты натворил, идиот?! – сдавленным голосом спросила Аврора. – Видел, в каком он состоянии? Как мы затащим его наверх?
– Зачем? – изумился Лабарт. – Зачем нести его на чердак? Убьем монстра здесь. Сейчас же!
Она покачала головой.
– Я ведь сказала, что хочу с ним поиграть.
Профессор не поверил своим ушам. Она совсем рехнулась? Лицо Авроры стало злым и упрямым.
– Этот человек опасен даже в обдолбанном состоянии! Нужно с ним кончать, Аврора, сейчас же! На тот случай, если ты еще не поняла, я говорю об убийстве.
– Какой же ты трус, Ролан! Все твои дурацкие фантазмы ничего не стоят, ты вечно все портишь!
– А что он испортил?
Голос прозвучал от двери за спиной профессора. Лицо Авроры, смотревшей через его плечо, превратилось в маску ужаса. Ролан обернулся – и едва не потерял сознание. Юлиан Гиртман смотрел на них с широкой улыбкой на лице. Неужели он слышал начало их разговора?
– Я подумал, мы можем немного развлечься, пока Гюстав спит, – сказал швейцарец заплетающимся языком. – Что думаете? Напоследок… На прощание, так сказать… Идем?
Ему с трудом удавалось держать голову прямо, он моргал, вращал глазами. Аврора недоверчиво посмотрела на него и расплылась в улыбке.
– Конечно…
Лабарт посмотрел на жену, как будто хотел сказать: «Ну а я что говорил?»
Швейцарский великан неверной походкой направился к лестнице.
– Уверена, что он не притворяется? – прошептал Ролан в спину жене. Аврора кивнула на пустой бокал.
– Сколько ты всыпал?
– Почти три грамма.
– После такой дозы даже он не смог бы симулировать.
Гиртман споткнулся на первой же ступеньке, как будто хотел подтвердить правоту Авроры, гоготнул, сделал еще шаг и снова чуть не упал.
– Ну я и набрался!
Лабарты переглянулись, Ролан подошел к швейцарцу, обнял его за талию, тот положил ему руку на плечо и притянул к себе. Профессор рядом с ним выглядел лилипутом. Захоти Гиртман, он одним движением свернул бы Лабарту шею.
– Друг мой, – пропел швейцарец, –
– Навеки, – ответил Ролан, которого против собственной воли охватило странное и очень сильное чувство, состоящее не только из страха.
– Навеки, – повторил Гиртман, с торжественной убежденностью пьяницы.
Они начали взбираться по лестнице. На площадке, перед открытой дверью спальни, швейцарец поднял руку, открыл люк, и металлическая лестница развернулась с противным лязгом. Он начал карабкаться, как ребенок, которому не терпится поиграть, на середине внезапно остановился и спросил озабоченным тоном:
– Вы уверены, что Гюстав спит?
Аврора бросила взгляд на мужа.
– Схожу проверю, – сказал он. – Начинайте без меня.
Ей вдруг захотелось, чтобы Ролан не оставлял ее наедине с Гиртманом, но тот наблюдал, и она нехотя кивнула.
Лабарт спустился этажом ниже; Аврора слышала, как муж идет по коридору. Гиртман повернул выключатель и исчез на чердаке.
Она нехотя поставила ногу на последнюю ступеньку.
В недобрую минуту она заупрямилась; нужно было в кои веки раз прислушаться к Ролану и покончить со швейцарцем внизу. Он стоял у края люка и наблюдал за ней маленькими блестящими глазками.
Аврора заметила свое отражение в стеклах очков, и на полсекунды ее охватило желание сбежать. Она прочла висевшее на стене претенциозно-нелепое послание:
ОСТАВЬ ГОРДЫНЮ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ
НЕ ЩАДИ НАС В ЭТОМ ТИРАНИЧЕСКОМ СКЛЕПЕ
АЛКАЙ МУДРОСТИ И НАСЛАЖДЕНИЯ
ПУСТЬ КАЖДЫЙ ЧАС ДОСТАВИТ ТЕБЕ ОСТРОЕ
И ИЗЫСКАННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ
СТРАДАЙ И КРИЧИ
КОНЧАЙ
Еще одна идея ее болвана-мужа! Он всегда был «головастиком», мастером фантазмов, но никак не человеком действия. Даже на их буйных вечеринках не лез в первые ряды, всегда пропускал вперед других.
