Так и не придя ни к какому внятному объяснению, я спрашиваю:
— А почему Тимур так категорично отказался от пластической операции, если он с детства помешан на красоте? Не понимаю…
— Могу только предположить, — пожимает плечами Короленко. — Боярка рассказывал, что в прошлом, когда его мать близко общалась с Валерией Лебедой, они обе активно интересовались искусственным улучшением внешности. Как и их развязные подружки. Большинство девиц сильно злоупотребляло этим, так что в детстве Вася с Тимом частенько наблюдали в гостях разные варианты жертв пластики. Думаю, это и могло вызвать отвращение ко всей отрасли… Но если тебе так интересно, лучше поинтересуйся у самого Лебеды.
— Я-то, конечно, поинтересуюсь, если он…
Внедорожник вдруг прибавляет скорость, и меня снова впечатывает спиной в спинку кресла.
— Мы что, опаздываем на бракосочетание? — ехидничаю я, недовольно ерзая на сиденье.
— Не опаздываем, — хмыкает Короленко и кивком указывает на зеркало заднего вида. — Просто твой ненаглядный с ожогом головного мозга догоняет нас.
От волнения мое сердце замирает. Среди активного городского потока машин позади нас действительно мелькает еще один внедорожник. И с каждой секундой он становится все ближе.
С машинами других акционеров корпорации «Сэвэн» его невозможно перепутать, у каждого цвет индивидуальный. Это я запомнила еще в тот день, когда увидела целую коллекцию разноцветных фольцев на лесной парковке перед гостиничным комплексом «Горная сказка»[10].
Короленко сейчас ведет свой внедорожник запоминающегося бордового цвета, у Батянина цвет простой — мрачно-чëрный, Морозов по непонятной причине сделал свой личный транспорт непрактично-белым, Царевичев и Боярка предпочитают темные оттенки синего и зелëного…
А внедорожник Лебеды сияет светло-бежевым золотом. Как кофе с молоком и корицей, который я обожаю.
— Лихо гонит, — комментирует Короленко. Интонации у него странные, то ли умеренно восхищенные, то ли неодобрительные. — Нарушает.
Я с беспокойством слежу, как наш преследователь ловко лавирует между машинами, выбирая удобный момент. Правда, до нас ему добраться не так-то легко. Время близится к вечернему часу пик, и движение на этом участке дороги плотное.
— Артур! Мне всë это не нравится, — говорю искренне, не скрывая переживаний. — А если он в кого-нибудь врежется?! Или кто-то врежется из-за него? Наверное, нам лучше найти подходящее место, чтобы остановиться и…
— Незачем. Мы уже на месте.
Короленко резко сворачивает с центрального проспекта на просторную парковку перед высоким зданием с административными вывесками. И в глаза прямо-таки бросаются крупные буквы весьма значимого в жизни каждой парочки слова.
ЗАГС.
— Давай поживей, — подгоняет меня «жених», стаскивая с меня куртку на ходу. — Чем нагляднее момент, тем эффективнее впечатление. Кстати, наш Андрей Борисович тоже здесь.
— Зачем? — сконфуженно моргаю я. — Это же всë… как бы в понарошку!
— Ну, дословно он сказал, что должен присутствовать, если ты вдруг решишь выскочить замуж именно сегодня.
И правда, Батянина мы находим в комнате ожидания, куда в рекордные сроки затаскивает меня Короленко. Он разговаривает по телефону и, заметив нас, приветствует коротким кивком. Я и рта не успеваю раскрыть, чтобы поздороваться в ответ, как на меня сверху обрушивается облако воздушной белой ткани.
— Так, мы сейчас быстренько… одну ручку сюда, другую сюда…
В одно мгновение чьи-то ловкие пальцы расправляют на ошарашенной мне легкие складки и разворачивают к зеркалу. Мои округлившиеся глаза встречаются с такими же круглыми глазами отражения.
В зеркале — простоволосая девушка в очках, слегка растрепанная по обыкновению. Но это выглядит неожиданно очаровательно, потому что непритязательные джинсы и серая водолазка исчезли под длинной белоснежной накидкой с роскошными крылоподобными рукавами.
— Это всë, что мы смогли найти под ваш запрос в такой короткий срок, Андрей Борисович… — неуверенно произносит женщина за моей спиной. — В нашем салоне выбор большой, но платья обычно не надеваются так быстро. Особенно если мы не знаем точного размера.
— Ничего, — философски отвечает ей Батянин, оторвавшись от телефона, и внимательно смотрит на меня. — Главное, чтобы невесте было комфортно. Ты как, Диана? Готова к испытанию? Имей в виду, Лебеда человек резкий. Когда поймет, что его развели, вряд ли без взрыва обойдется. Мы-то ладно, а вот тебя может крепко задеть.
Я тяжело вздыхаю.
Взрыв? Уж лучше это, чем наблюдать, как любимый человек наглухо отгораживается от любви и нормальных отношений, чтобы одиноко вариться в жестокой трагедии. Той самой трагедии, которая по мстительной задумке Инессы должна была разрушить вовсе не его жизнь, а мою.
— Как-нибудь переживу, — отвечаю вслух.
На лице Батянина появляется легкий намек на улыбку.
— Ты сильная девочка, я это вижу. Всегда поступай так, как считаешь правильным здесь и сейчас, Диана. И не бойся ошибиться. Это опыт, который может сделать тебя сильнее.
— Я запомню.
