Так думал Сергей Тимофеевич, попав в полосу искусственных, далеко не приятных осадков. Он вышел из бытовки, уже переодевшись в робу. Хозяйским взглядом окинул свою батарею. Нахмурился: газовали двери, планирные лючки. Темно-рыжие смолистые дымы вились и над верхом печей. Неровно шли печи, натужно. Видимо, создалось избыточное давление. А это значит, барахлит газодувка. Или, может быть...
Звякнул предупредительный звонок, и, качнувшись, коксовыталкиватель поплыл к очередной, девятой по счету, как указано в сменном графике машиниста, готовой камере. Сергей Тимофеевич свистнул. Из кабины высунулся Рыгор Кравчёнок, которого все называют Григорием, — их четвертый товарищ, обслуживающий эту машину. Кравчёнок — белорус. Это сразу же обнаруживается, едва он начинает говорить.
— В чем дело, Григорий? — спросил Сергей Тимофеевич.
Кравчёнок крикнул в ответ:
— Всю смену шуруем намазку!
Сергей Тимофеевич понимающе кивнул. На их языке «снамазка» — сверхплановое задание. В условиях коксового производства выполнить его не так просто. Ведь на батарее определенное количество камер, имеющих постоянный объем. Тепловой режим соответствует нормативному количеству шихты. При этом газы, скапливающиеся в почти полуметровом подсводном пространстве, предусмотренном проектом, легко отсасываются. Конечно, можно, не изменяя режим работы, повысить производительность печи за счет использования улучшенной шихты с уменьшенным количеством газовых углей. По своя углефабрика еще строится, и завод получает то, что дают, что привозят. Приходится увеличивать объем шихты, занимая сю и подсводное пространство камер. Потому и прет газ нет ему места. А с увеличением массы шихты надо повышать обогрев, иначе коксовый «пирог» будет сырым... Вот какая цепь взаимосвязанных, взаимозависящих процессов. В одном звоне отошел от нормы — весь режим перестраивай. Такой ценой дается «намазка».
А коксовыталкиватель все еще катил по рельсам. Потом — Сергея Тимофеевича как раз это и волнует — проделает почти такой же обратный путь. И снова к девятой по счету от обработанной камеры. И будет все время сновать, как челнок, вправо-влево, вправо-влево около батареи. Сколько километров! Сколько непроизводительного времени!..
Кравчёнок тоже считает, что машину можно использовать рациональней. А о Семене сказал более, чем определенно: «Семен — тряпка. Ему не на батарее работать — черепах пасти».
Сергей Тимофеевич улыбнулся, вспомнив своеобразное суждение Григория, и направился в конторку. Там получил график выдачи кокса на свою смену. Освободившись, зашел к начальнику цеха Шумкову.
— Кочегарим, Ипполит Федорович? — заговорил, здороваясь. Он знал, что по коксу завод идет с превышением. Иное дело, если бы не дотягивали до плана. Тогда поневоле пришлось бы форсировать работу печей. Сейчас такой необходимости не было, и Сергей Тимофеевич спросил: — Небось, главк прижал?
— Да, Киев. — Ипполит Федорович — тучный, медлительный, основательно облысевший, с короткой щеточкой седых усов и странными, будто все время чего-то опасающимися глазами — рылся в ящике стола. — Вчера вечером звонили Павлу Павловичу, — продолжал он, не прекращая своего занятия. — Просили «перекрыть» днепродзержинцев... У тех какая-то запарка, а мы должны печи гробить.
— Если но самую завязку сыпать — никакая газодувка не справится, — поддержал его Сергей Тимофеевич. — Того и гляди, разопрет.
— Во, во, — оживился Ипполит Федорович. — Я так и написал В Докладной: «Практика эксплуатации печей с нарушением установленных технологических параметров чревата пагубными последствиями».
— Разве Пал Палыч не знает этого, — вовсе не спрашивая, проговорил Сергей Тимофеевич.
— Знает.
— Зачем же докладная?
Ипполит Федорович покосился на своего собеседника и принялся еще старательнее рыться в бумагах.
У вас что, Сергей Тимофеевич? — обронил. — С чем пожаловали?
— Принес кое-какие расчеты. — Сергей Тимофеевич вынул из кармана ученическую, согнутую вдвое, тетрадь, протянул начальнику цеха. — Пустяковое дело. Удивляюсь, как раньше не пришла такая мысль ни мне, ни вам, например. Стоит лишь, оказывается, изменить серийность, повысить температуру обогрева — и сразу же увеличивается производство кокса за одно и то же время.
— Как это изменить?
— Здесь все расписано, — указал Сергей Тимофеевич на тетрадь, — Брать не девятую по счету камеру, а вторую. — И, встретившись с чего-то опасающимися глазами Ипполита Федоровича, поспешил разъяснить, будто начальник цеха в самом деле не понимает сути его предложения: — Через одну брать.
— Угу, значит, через одну...
В кабинете появился заместитель начальника цеха по газовому хозяйству. Поздоровался, сел у окна. Вслед пришли заместитель по эксплуатации и механик, продолжая о чем-то спорить. За ними — начальник смены, энергетик, помощник по оборудованию... Ипполит Федорович отложил тетрадь в сторону, не глядя на Сергея Тимофеевича, сказал:
— После оперативки посмотрю.
* * *
