Сергей Тимофеевич расположился на своем обычном месте у самой кромки берега, искупался, взбодрился телом, а на душе оставалась какая-то тяжесть. И он знал почему: опять вспомнился Герасим. После той вечеринки, когда отмечали защиту диплома Ростиком, они расстались не совсем по-дружески. Невольно возвращаясь к тому неприятному разговору с Герасимом. Сергей Тимофеевич уже подумывал, что, может быть, сам был не прав. Как же, пригласил человека, а выпить, как тому хотелось, не дал, еще и отчитал. Кому это понравится? Вот Герасим и сказал: «Кто же так с гостями обращается?» А потом, когда Сергей Тимофеевич провожал подвыпившего товарища, тот нагородил такого, что впору было плюнуть и возвратиться с полдороги домой. Конечно. Герасима-таки разобрало, и у него, наверное, трещала голова от этого самого давления. Это и удержало Сергея Тимофеевича, хотя Герасим и кричал: «Ишь, благодетель нашелся! А если я хочу сдохнуть, какое твое собачье дело?! И не лезь в душу!..»
Вот так Герасим ответил на его самые добрые чувства. После этого он, Сергей Тимофеевич, имел полное право сказать: «Ну и черт с тобой, подыхай, если тебе так нравится». Чем не философия? Абсолютная свобода личности, которую расхваливают буржуазные идеологи: хочешь топиться — топись, имеешь пристрастие к наркотикам — пожалуйста, пьешь — ну и пей, хоть залейся... Какую только гадость ни поощряет и ни оправдывает воинствующий индивидуализм! Будто полная свобода личности заключается в том, чтобы наряду с проявлениями поистине великого гуманизма, свойственного людям, безнаказанно выворачивать наружу все то темное, первобытное, что порою еще таится в глубинах человеческого естества.
Это уже здесь, на отдыхе, у Сергея Тимофеевича нашлось время порассуждать и как-то объяснить свое поведение при стычке с Герасимом. А тогда вовсе не думал об этом. Просто выслушал злые Геськины слова и сказал: «Балдеешь, дружище. Сдохнуть не проблема — все там будем. Только не для того мы в войну выжили, чтобы подыхать по-дурному».
Возмутительнее всего было то, что Герасим очень запросто отмахнулся от него, еще и вообразил, будто его старый друг Сергей Пыжов сможет поступить по отношению к нему таким же образом. Что это с ним? Где растерял веру в людей? Кто в этом повинен? Алкоголь? Несомненно. Это он лишил Герасима интереса к жизни, Извратил вкусы, подточил здоровье. Но все, видимо, началось с Людки, с обманутой Геськиной любви. Да, да. Как-то Сергей Тимофеевич встретился с Людкой. заговорил о юношеских годах... Она его не поддержала. А когда попытался напомнить, как она и Геська ухитрялись незаметно исчезать из компании, Людка равнодушно проронила: «Все это чепуха, Сергей. Разве можно всерьез воспринимать полудетские привязанности». Сергей Тимофеевич ответил, что она, Люда, встречалась с Геськой уже после войны. И. мол, насколько ему известно, даже собирались расписываться. «Людям на смех?! — вдруг вспылила Людка. У меня высшее образование, а он — чумазый паровозник! Они все пьяницы!..»
Прозвучало это дико, кощунственно, тем более, если принять во внимание, что сама выросла в семье деповского рабочего.
Потом Сергей Тимофеевич подумал, что Людка искала какое-нибудь — и выбрала не из лучших — оправдание своему вероломству. Ведь сколько людей, особенно в послевоенное время, построили семьи, где жены оказывались более образованными, и ничего — живут дружно, счастливо. Вот и в Алеевке Сергей Тимофеевич знает врачиху, которая вышла замуж за фэзэошника, помогла ему получить среднее образование, настояла, чтобы шел в институт. Теперь он кандидат технических наук. Примеров таких более чем достаточно. Умная женщина находит способы благотворно влиять на мужа, незаметно, не унижая мужского достоинства, совершенствовать его чувства, вкусы, если он даже и остается всю жизнь простым рабочим. Но для этого надо быть в полном смысле женщиной — великодушной, сострадательной, жертвенной, ибо в этих духовных качествах — истоки святых материнских чувств. Для таких благородных сердец и супруг — лишь большой ребенок, нуждающийся в заботе, внимании, ласке... Не случайно в народе говорится: «Хорошая жена мужа на ноги поставит, а плохая — с ног свалит». Видно, Людке не дано было испытать великой женской благодати. Очевидно, хотела лишь получать, ничего не отдавая взамен. Потому и стала хищницей, ловцом удачи. Ради этого, не задумываясь, изломала всю Геськину жизнь. Да и свою заодно. Что ж на нее злиться. Сама осталась несчастной, неустроенной. Сейчас ей тоже под пятьдесят, но ни мужа, ни детей... Возится с кошками, псами.
Слов нет — каждый хочет быть счастливым. Но все дело в том, как люди понимают это счастье, какое у них представление о том, что можно позволить себе, а чего нельзя, что соответствует высоким моральным принципам, или, наоборот, — аморально.
