Это была абсолютно новая поэзия в нашей культуре, и, как только она появилась на свет, работа всех других поэтов показалась лишь хорошо исполненными упражнениями школьников, а не проявлением истинного гения. До того времени Цицерон считался лучшим поэтом, хотя в последнее время он несколько подпортил эту репутацию, создавая бесчисленное множество стихов на различные темы, которые в конечном итоге сводились к единственной, а именно к его консульству. Я тоже писал неплохие стихи. Они просты и прямы, подобно прозе, которую я пишу на военные темы. Но я был бы слишком тщеславным, если бы предположил, что в них бьётся пламя гения, какое есть в поэзии Катулла. Жаль, что он так мало прожил. Нам нужны поэты для нового мира, который сейчас рождается, и теперь, когда этот мир обретает свои очертания, я не удивлюсь, если появится великий стихотворец, готовый посвятить себя политической национальной идее, а не обычным темам любви и безделья. Жаль, что у меня нет времени самому заняться этим. Сложилось так, что все мои поэтические работы, за исключением нескольких драм, являются любовными стихами и эпиграммами. Молодой Октавий даже предлагает, что в связи с тем, что меня почитают как бога, следует умолчать о существовании этих моих ранних произведений. Однако я думаю, что занятия поэзией мне не повредят, да и будущим поколениям хорошо бы помнить о том, что некоторые военачальники также являются образованными Людьми. Я не такой хороший поэт, как Софокл, но лучший военачальник, нежели он. И я намного превосхожу Суллу по обоим этим качествам.
В действительности же мало кто понимал всю важность нового увлечения Клодии. Куда больше сплетен ходило по поводу скандала, в который были вовлечены её брат Клодий и моя жена. Это было дурацкое происшествие само по себе, но оно причинило в то время мне некоторые неудобства, а так как к концу года все говорили только об этом, оно, вероятно, сильно расстроило Помпея. Ведь Помпей после года праздничных процессий и парадов сложил с себя командование. Без сомнения, он бы с удовольствием под любым предлогом сохранил свою армию, если бы сумел сделать это, но подобного предлога не возникло. Поэтому он распустил свою армию и в сопровождении незначительного числа своих сподвижников отправился из Брундизия в Рим. Он щедро отблагодарил своих легионеров и пообещал в скором будущем наделить всех воинов землёй. Он уничтожил пиратов и Митридата, установил порядок на Востоке и наконец действовал строго в соответствии с конституцией, таким образом показывая, насколько безосновательной была вся пропаганда, направленная против него Катоном, с одной стороны, и Крассом — с другой. Естественно, он ожидал, что его примут с почестями и благодарностью. Он привык к тому, что к нему относились как к величайшему человеку в мире.
Однако в Риме он обнаружил, что в сенате уже сформировалась сильная партия, выступающая против него. Катон, не желая признавать свою ошибку, продолжал настаивать на том, что Помпей всё ещё претендует на абсолютную власть. Лукулл уже дал понять, что будет выступать против ратификации тех условий, на которых был заключён мир на Востоке. Цицерон был разозлён и расстроен тем, что Помпей до сих пор официально не поздравил его как «спасителя отечества» во время заговора Катилины. И возможно, самым неприятным фактом был тот, что в Риме в основном обсуждали не победы на Востоке, а скандальную историю с Клодием и моей женой.
Всё это произошло в декабре. Был праздник доброй богини, который в этом году проходил у меня дома, под руководством моей матери и жены. Это очень любопытный праздник, и, хотя женщинам, принимающим участие в нём, запрещено рассказывать или обсуждать с мужчинами священные ритуалы, я всё-таки кое-что узнал о том, что происходит во время него. Видимо, часто церемонии носят характер оргии, а те, которые связаны с демонстрацией некоторых священных предметов, свидетельствуют о восточном происхождении этого культа. Женщины относятся к нему настолько серьёзно, что вовсе не все они готовы удовлетворить любопытство мужчины по этому поводу. Так как ни один мужчина не имеет права присутствовать в доме во время праздника, я ушёл в начале вечера, намереваясь вернуться после восхода. Однако вскоре после полуночи я получил записку от моей матери с требованием срочно вернуться. К тому моменту, когда я вернулся домой, большинство женщин уже ушли, но те, кто остался, были явно возбуждены и взволнованны. Моя жена Помпея в истерике заперлась в спальне. Единственное, что она могла сделать, так это умолять не верить ни одному слову, сказанному моей матерью, пытаясь убедить меня в том, что свекровь всегда ненавидела её. В данных обстоятельствах мне было очень жаль её, потому что она мне нравилась, но на слова моей матери можно положиться куда в большей степени, чем на её.
