– Ну да, это было в Уорохском лесу, мой мальчик!
– Молчите, мистер Сэмсон, – прервал его адвокат.
– Да, это было в лесу, – продолжал Бертрам, в памяти которого давно прошедшие и смутные образы начали укладываться в каком-то порядке, – и кто-то там был со мной, по-моему вот этот почтенный и добрый человек.
– Ну да, конечно, Гарри, да благословит тебя господь, это был я.
– Тише, Домини, не мешайте ему рассказывать, – остановил его Плейдел. – Итак, что же дальше? – обратился он снова к Бертраму.
– Так вот, сэр, – продолжал Бертрам, – все перемешалось, будто во сне, и мне показалось, что я еду с ним на лошадь.
– Нет, нет, – вскричал Сэмсон, – никогда я не подвергал такой опасности ни тебя, ни себя!
– Честное слово, это просто невыносимо! Слушайте, Домини, если вы еще хоть слово скажете без моего позволения, я произнесу три заклинания из книги черной магии, проведу тростью над своей головой три круга, развею все чары сегодняшней ночи, и Гарри Бертрам снова превратится в Ванбеста Брауна.
– Почтенный и достойный сэр, – простонал Домини, – я покорнейше прошу извинить меня, это было просто verbum volans293.
– И все-таки, nolens volens294, не распускайте язык, –
сказал Плейдел.
– Прошу вас, помолчите, мистер Сэмсон, – сказал полковник. – Для вашего вновь обретенного друга очень важно, чтобы вы дали мистеру Плейделу спокойно продолжать допрос.
– Я нем, – отвечал усмиренный Домини.
– Вдруг, – продолжал Бертрам, – на нас кинулись несколько человек и стащили нас с седла. Больше я ничего почти не помню, кроме того, что началась отчаянная схватка, я хотел убежать и попал в руки очень высокой женщины, которая вышла из-за кустов и меня защищала.
Остальное спуталось в памяти, но все дальнейшее было ужасно. Я только смутно помню морской берег, пещеру, мне дали там выпить чего-то крепкого, и я тут же уснул и долго спал. Словом, дальше все скрывается в каком-то мраке, и потом я помню себя уже юнгой на корабле, где со мною очень жестоко обращались и морили голодом, а потом школьником в Голландии: там меня взял к себе один старик купец, который ко мне благоволил.
– А о вашей родне он вам ничего не рассказывал?
– Рассказывал, но очень мало, и просил больше ни о чем
293 Сорвавшееся с языка слово (лат.).
294 Хотите вы или нет (лат.).
не спрашивать. Меня уверили, что отец мой занимался контрабандной торговлей на восточном берегу Шотландии и что он был убит в схватке с таможенными, что судно его голландских сообщников стояло в то время у берега и что команда судна принимала участие в схватке. Когда эти люди увидели, что я остался сиротой, они пожалели меня и увезли с собой. Став старше, я понял, что эта история никак не вяжется с моими собственными воспоминаниями, но что мне было делать? Я никак не мог разрешить моих сомнений, у меня не было ни одного друга, которому я мог бы рассказать их, чтобы с ним потом все обсудить. Дальнейшая моя жизнь известна полковнику Мэннерингу. Я поехал в Индию и сделался там конторщиком одного голландского торгового дома. Но их дела пошли плохо, и я поступил на военную службу, где, смею думать, выполнял свой долг с честью.
– Вы славный малый, я за это ручаюсь! – воскликнул
Плейдел. – И раз вы столько лет были сиротой, я хотел бы сам иметь право заменить вам отца. Ну, а это дело с молодым Хейзлвудом?
– Простая случайность, – сказал Бертрам. – Я просто путешествовал по Шотландии и, погостив с неделю у моего друга, мистера Динмонта, с которым я познакомился дорогой...
– Это мне прямо-таки счастье подвалило. Без него я совсем бы пропал, когда на меня эти два стервеца кинулись, – сказал Динмонт.
– Вскоре после того, как мы расстались в городе… воры украли у меня все мои вещи. Живя в Кипплтрингане, я случайно встретился с Хейзлвудом – в то время как я подошел поздороваться с мисс Мэннеринг, которую я знал еще в Индии. Взглянув на мою одежду, Хейзлвуд решил, должно быть, что я какой-нибудь бродяга, и довольно высокомерно приказал мне отойти. Это и послужило поводом к столкновению, в котором я имел несчастье его ранить.
Теперь я ответил на все ваши вопросы, и позвольте мне...
– Нет, нет, еще не на все, – сказал Плейдел, многозначительно подмигивая, – есть еще вопросы, которые я откладываю на завтра, так как, по-моему, пора уже закрыть наше ночное, или, собственно, даже утреннее заседание.
– Ну, так я, пожалуй, выражу свою мысль иначе, –
сказал Бертрам. – Коль скоро я ответил на все вопросы, которые вам было угодно задать мне сегодня, не откажите в любезности сообщить мне, кто вы такой и что заставляет вас принимать столь близкое участие в моих делах, кем вы считаете меня и почему мое появление наделало столько шума?
– Что касается меня, – отвечал адвокат, – то я Паулус
Плейдел, шотландский адвокат; в отношении вас не так-то легко сказать, кто вы сейчас. Но я скоро надеюсь поздравить вас с именем Генри Бертрама, эсквайра, представителя древнейшего шотландского рода и наследника попавшего сейчас в чужие руки поместья Элленгауэн.
