Леон был доволен, так как уже скопил потрясающую для наемника сумму сбережений, и это при том, что он не отказывал себе временами нажраться как свинья или проиграться в казино. Он оказался превосходным мечником и дуэлянтом, поэтому его услуги инструктора были весьма востребованы. Бизон был его личным учеником, щедро сыпля золотом, чтобы перекупить всё его время. По большому счету, всё личное золото, получаемое Леоном исходило от Ушастого Бизона, Белого Карибу и Спящего Медведя, который заезжал на выходных и брал уроки мастерства. Также они, за отдельную плату, брали уроки придворного этикета, но тут уже сам Леон был не очень силен, так как за эти годы многое подзабыл. Выручал его оруженосец Хименес, который с рождения при дворе и все эти расшаркивания знает лучше библии. Хименес был парнем честным, поэтому брал по пять серебряных за урок, что развеяло весьма крошечные сомнения Бизона в благородстве подрастающего рыцаря. Питера это забавляло, а потом он подумал, что сыновьям будет не лишним овладеть этикетом и фехтованием. Поэтому помимо усиленной тренировки по стрельбе они ещё тратили остаток дня на изнурительные тренировки. Питер сказал парней не жалеть, чтобы вышел толк. Толк начал потихоньку выходить. Сверстники с завистью смотрели на элегантно фехтующих пацанов, которые осваивали дестрезу[82]. Леон был не из тех идальго, которые изучали фехтование только для успеха на многочисленных дуэлях Старого света. Он принял её как философию, которая следует с ним всю его жизнь с того дня, как его отец нанял мастера дестрезы для обучения. Поэтому Питер, видя профессионала своего дела, платил ему по четыре золотых в неделю, чтобы тот мог выкроить время во внезапно плотном графике. Сам Питер учиться фехтованию не собирался. Те приемы, которые он отработал за эти годы, позволяли уверенно биться в строю, а на индивидуальную схватку у него есть винтовка и два пистолета. Пистолеты были двуствольными, изготовленными лично. Стволы были переломными и заряжались патронами, которые Питер с величайшей осторожностью снабдил капсюлями с гремучей ртутью. Стреляли они без сбоев, но он имел лишь сто патронов, которые, впрочем, мог изготавливать сам, но в ограниченных количествах. Время капсюльных винтовок ещё не пришло, и придёт не очень скоро. Лет тридцать на создание соответствующей инфраструктуры, ибо подготовленных химиков у него нет, а плохо подготовленные будут взрываться слишком часто, чтобы производство имело хоть какой-то эффект.
— Как назовем город? — вдруг спросил Ушастый Бизон, сидя перед Питером за обедом.
Мэка сегодня подавала толченный картофель с фасолью. Самая долгоиграющая блокнотоносица Река ей помогала на кухне.
— Спошиба, любимая. — Питер хлопнул проходящую жену по заднице. Рот был набит едой, та игриво улыбнулась и молча пошла дальше. — Город? Кхм. Думал об этом.
— Как тебе название "Камелот"? А? А? — Бизон как всегда широко улыбнулся. Он знал, что его улыбка располагает к нему собеседника. Невозможно не улыбаться в ответ, глядя на добродушную улыбку этого хладнокровного убийцы. — Да скажи, самое оно!
— А ты типа Артур? — с подначкой спросил Питер. — Не. Нужно что-то более серьезное. Могавк.
— Что? — не понял Бизон. — Причём здесь людоед[83]? Ещё и на наррагансеттском.
— Город ест людей. — улыбнулся Питер. — Приходят и приходят, а выходят далеко не все, ха-ха.
— Не… — Бизон как-то брезгливо поморщился. — Ещё подумают, что мы людей едим. Ещё есть идеи?
— Ониконра. — предложил Питер.
— Разум? — в дом вошел Тихий Орлан. — Неплохо. Но как вам вариант Скенен?
— Мир? Тоже ничего, дядя. — Бизон почесал затылок. — Жена у тебя шикарно готовит. Знал бы, что она такая мастерица, сам бы женился!
— Момент безвозвратно упущен, приятель. — рассмеялся Питер. — Кенрекс?
— Лев… Неплохо, неплохо… — потёр степенно подбородок Тихий Орлан. — Каренна…
— Песнь? Да не! — замахал руками Бизон. — Подумают, мы тут певуны одни сидим, пердим и поём!
— Записываю. — Питер принял у мигом подскочившей Реки блокнот и чернильницу. — Первый вариант — Могавк, второй — Ониконра, третий — Скенен, четвертый — Кенрекс, пятый — Каренна. Вроде всё. Камелот рассматривать не будем, несерьезно.
— Уж посерьезнее Песни! — возмутился Бизон. — Вечно вы отмахиваетесь от моих идей!
— Ну… ну… — Тихий Орлан потрепал его по затылку. — Будут ещё города, обязательно будут…
*Февраль 1594 года. Город Каренна*
В это обычное для всех утро Питер сидел на кухне, пил кукурузный сок и размышлял.
Порочная система, в которую исковеркали изначально логичную и структурированную систему, уже подвергалась корректировкам. Пусть в Сердце-Стали продолжают жить как хотят, в Каренне Питер не допустит повторения истории.
