Но чтобы возник партизанский отряд, требовались знающие, местные люди. Он местных искал и чуть было не ушел со старым партизаном Божко. Старик опять создавал партизанский отряд, но собирался воевать «без военных»: «Мы ж партизаны. Обходились в девятнадцатом, обойдемся и теперь».
- Ошибаетесь, - разочарованно ответил он. - Теперь не девятнадцатый год.
Он уговаривал создать отряд одного случайно встреченного председателя колхоза. Председатель шел с сыном.
- Пойдемте с нами, - предлагал он. - Выберем лесок. Вы - человек местный, хозяйственный, будете у нас начпродом… А Вася ваш будет у нас связным - разведчиком…
- Нет, у нас свои планы, - ответил председатель. Оставалась последняя надежда: повстречать матросов Днепровской речной флотилии, которым пришлось затопить суда и перейти к войне на суше. Это был отчаянный народ. И вот, словно по щучьему велению, приметил однажды под вечер нескольких человек в бескозырках и черных шинелях, которые, проверив у него документы, сообщили, что у них две группы. Человек тридцать. Выходить из окружения пока не собираются. Наоборот. Думают пробраться в Приднепровские плавни и устроить немцам «веселую жизнь».
Он сказал, что идет с ними, тепло простился с Коршенко (тот направлялся к линии фронта), но по дороге он узнал, что в лесу возле Семеновки много окруженцев. Руководит ими полковник. И люди готовятся к серьезным делам.
Представил, какая это грозная сила: воинская часть под руководством боевого командира (при неограниченном запасе оружия!) в глубоком вражеском тылу. Первая же удачная операция привлечет много новых бойцов.
И он с немалым риском и нешуточными приключениями проник в Семеновский лес, потому что немцы, видимо, тоже кое-что прослышав, лес уже оценили.
Пробираясь сюда, рассчитывал увидеть обстановку боевого лагеря, как под Скопцами. А попав, еще раз убедился: на войне слухам верить нельзя. Он увидел тысячи женщин, красноармейцев, раненых, каких-то полуштатских, полувоенных, сотни детей, которых куда-то собирались вывезти, да и не успели. Все были подавлены, растерянны, испуганы.
Спасительный лес, куда все ринулись, оказался ловушкой. О боях и дерзких операциях никто не говорил - только бы вырваться.
Очутившись тут, он неприкаянно ходил, набросив на плечи шинель, от одной группы к другой и просто обомлел, когда к нему приблизился с винтовкой наготове боец и строго спросил: «Что за товарищ? Почему такой вид?», а сзади, отрезая пути, подошло еще несколько человек. И с ними сапер-лейтенант. Лица у всех были суровые. Видимо, они его в чем-то заподозрили.
И тогда он… радостно улыбнулся, поправил шинель и предложил:
«Давайте знакомиться: Аркадий Петрович Гайдар, корреспондент «Комсомольской правды».
Бойцы и лейтенант смутились: «Гайдар… «Школа»… «Тимур и его команда». Но ему хотелось поддержать ту уставную строгость, которую они проявили. И он сказал, все так же улыбаясь: «Не верьте мне на слово» - и вынул маленькую сафьяновую книжечку. Все по очереди книжечку эту подержали и бережно вернули.
Лейтенант Сергей Абрамов и его красноармейцы были из одного понтонного батальона. От них узнал, что по одному - по двое уйти из лесу можно, а большими группами - нет. (Им на рассвете сегодня как раз не повезло.) А положение в лесу такое: народу масса. Продовольствие кончилось, второй день питаются кониной. Навести какой-то порядок пытается один человек, полковник, летчик, фамилия Орлов, но помогают ему неохотно, а в одиночку здесь много не сделаешь.
Он знал в Киеве полковника Орлова, начальника штаба 36-й авиационной истребительной дивизии. Казалось невероятным, что Александр Дмитриевич Орлов мог сидеть теперь в Семеновском лесу и заниматься сугубо земными проблемами.
Лейтенант Абрамов проводил его в землянку полковника.
- Аркадий Петрович, - изумился Орлов, - как вы здесь очутились?
Абрамов не ошибся: полковнику было трудно. И он стал деятельным его помощником: уходил в дозоры, охотился за переодетыми автоматчиками, следил, чтобы костры разводили только днем, собрал два пулемета, нашел несколько ящиков с патронами, набил пулеметные ленты, притащил к штабной землянке миномет и несколько комплектов мин. Отпрашивался в разведку, то есть каждый раз выходил из леса, а потом возвращался, доставляя сведения, которые мало что могли изменить.
Узнав, что в Семеновке немецкий штаб, с отчаяния предложил Орлову - он взорвет штаб гранатами. «А когда начнется переполох, вы тем временем вырветесь из леса». Орлов не позволил. И вскоре нашли иное решение.
…Он сидел и писал. Он мало спал теперь. И хотя добровольно взятых обязанностей хватало, два-три незаполненных часа в сутки еще оставалось. Он занимался поделками: мастерил остроносые лодочки из коры, маленькие пропеллеры для вертушки, а как-то на дощечке от бутылки с зажигательной смесью вырезал тем же ножом: «28.9.41. В лесу у дер. Семеновка под Киевом». Хотел на другой стороне расписаться и даже нарисовать рожицу. Но передумал. И просто обвел вырезанные буквы химическим карандашом.
А затем принялся за главную работу.
