– Я позабочусь о том, чтобы быть в курсе всех ее передвижений, и тотчас же извещу тебя. Если ты не сможешь прибыть вовремя, я сам приму решение. Она и ее муж, если они к тому времени поженятся, могут уехать только в Гонконг. Ты – или мы – можешь последовать за ней туда. – Он слышал тяжелое дыхание Ори и ждал, готовый отразить внезапное нападение, зная, что не может доверять Ори, пока она жива и находится рядом, но полагая, что на данный момент это наилучший план. «Убить его было бы большой потерей. Мне нужна его мудрость». – Ты согласен?
Он ждал. И ждал. Потом услышал:
– Да. Что еще?
– Последнее: этот крест, ты сейчас же бросишь его в колодец.
Хирага услышал внезапный злой свистящий вдох. Молчание нарастало.
– Я согласен, Хирага-сан. Пожалуйста, примите мои извинения.
Потом его острый слух уловил легкий шорох разворачиваемой ткани, что-то пролетело мимо него, и за спиной раздался звук металла, тенькнувшего о каменную стену колодца, почти тут же проглоченный им. Звук мечей, которые кладут на землю.
Хирага зажег спичку. Действительно, Ори теперь стоял беззащитный. Хирага тут же метнулся вперед, Ори в панике бросился бежать, но Хирага лишь забрал его мечи. Прежде чем спичка погасла, ему хватило времени бросить и их в колодец.
– Пожалуйста, повинуйся мне, Ори. Тогда тебе нечего бояться. Я пойду первым, подожди, пока я не окликну тебя сверху.
Скобы были источены ржавчиной, некоторые из них шатались. Подъем был трудным. Затем, далеко вверху, он с благодарностью увидел отверстие колодца, открытое небу, и песчинки звезд меж облаков. Ночные звуки, ветер и море. Он начал карабкаться дальше, но уже осторожнее. Ему потребовалось собрать все силы, чтобы тихо подтянуться на каменный венец колодца и оглядеться вокруг.
Заброшенный колодец стоял неподалеку от ограды и канала за ней, на пустыре, поросшем сорняками и заваленном мусором. Недалеко плескалось море. Развалившиеся дома, глубокие рытвины на грунтовой дороге. Глухое ворчание собаки, рыскавшей поблизости в поисках пищи. Ветер донес до него грубые голоса, распевающие какую-то лихую песню. Теперь Хирага понял, куда привел их подземный ход. Они были в Пьяном Городе.
В свете занимающегося дня в замке Эдо Мисамото – переодетый самураем рыбак и шпион Ёси, – дрожа всем телом, сидел на коленях перед встревоженным Советом старейшин. Английская копия ответа сэра Уильяма тряслась у него в руке. Рядом с ним сидел, цепенея от ужаса, чиновник бакуфу.
– Говори, рыбак! – повторил Андзё, глава старейшин. В холодном приемном зале стояла напряженная тишина. – Ничего, если ты не понимаешь все английские слова, мы хотим знать, точно ли перевел чиновник бакуфу это послание. Так ли все говорится в послании гайдзинов? Точно так?
– Э-э, да, более или менее, да, господин, – пробормотал Мисамото, напуганный так сильно, что едва мог говорить. – Все, как господин чиновник… более или менее, господин… более… или…
– У тебя что, морские водоросли вместо языка, рыбий помет вместо мозгов? Отвечай нам скорее! Князь Торанага говорит, что ты можешь читать по-английски – так читай!
Час назад Андзё был разбужен дрожащим чиновником бакуфу, который принес ответ сэра Уильяма на голландском и английском. Андзё спешно созвал заседание Совета, на котором чиновник только что повторил свой перевод голландского текста.
– Что говорится в этой бумаге на английском?
– Видите ли, господин, да, это, э-э… – Голос Мисамото замер, у него снова перехватило горло от страха.
Отчаявшись добиться от него ответа, Андзё посмотрел на Ёси.
– Это ничтожество с рыбьими мозгами ваш шпион, – произнес он с точно выверенной холодностью. – Вы придумали вызвать его сюда, пожалуйста, заставьте его говорить.
– Ответь нам, что сказано в письме, Мисамото, – доброжелательно произнес Ёси, в то время как душа его была темна от гнева и отчаяния. – Никто не причинит тебе вреда. Скажи своими словами. Правду.
– Видите ли, господин, здесь все более или менее, как… более или менее, как доложил господин чиновник, господин, – запинаясь, начал Мисамото, – но это, это письмо, я не знаю всех слов, господин, но некоторые из них… ну, ну… – Его лицо перекосилось от ужаса.
Ёси подождал мгновение:
– Продолжай, Мисамото, не бойся, говори правду, какова бы она ни была. Никто не тронет тебя. Нам нужна правда.
– Видите ли, господин, предводитель гайдзинов… – Мисамото запнулся. – Он говорит, что собирается в Осаку через одиннадцать дней, как сказал чиновник, но не… но не с церемониальным визитом… – Он съежился под их пронзительными взглядами, перепуганный настолько, что теперь у него текло из носа и слюна изо рта сбегала на подбородок, потом выпалил: – Он вовсе не доволен, на самом деле он сильно разозлен, и он собирается… собирается в Осаку со своим флотом, собирается идти в Киото с пушками, шестидесятифунтовыми пушками, множеством кавалерии и солдат, чтобы встретиться с Сыном Неба и с сёгуном… Он даже назвал их по именам, господин, император Комэй и мальчик-сёгун Нобусада.
