Через несколько дней Макфей нашел двух опытных старателей, американца и корнуолльца, работавшего когда-то на оловянных рудниках у себя на родине. Оба они промышляли золото недалеко от Лесопилки Саттера в Калифорнии и на россыпях Андерсон-Крика в Австралии. Завтра эти люди должны были представить им окончательный перечень необходимого оборудования и инструментов и обговорить детали своих контрактов, и вот теперь Струан и Макфей с ужасом слушали, как Норберт говорил:
– Я заключил эту сделку, юный Малкольм, она заключена, можешь забыть о ней и об этих бродягах-рудокопах тоже, они подписали контракт с «Броком и сыновьями» на пять лет.
– Что ты сделал? – охнул Струан.
Норберт рассмеялся:
– Ранняя пташка и червяка первым съест, старина. Я предложил сделку на более выгодных условиях и уже отправил их в Эдо к самураю Ватанабэ. И где этот ублюдок так наловчился говорить на американском английском? Он вам не рассказывал? Ну ладно. Пятьдесят на пятьдесят для всего золота, которое мы отыщем, – хорошая сделка. – Его смех стал еще более презрительным. – Что до Уильяма, так я повидаю его, как только он вернется, чего же не повидать. Дмитрий, буду рад видеть тебя рядом, я договорюсь обо всем. – Он посмотрел на Струана, и его верхняя губа поползла вверх. – Поскольку тебя здесь не будет, я возьму с собой Джейми.
– Что?
Норберт рыгнул.
– Я ведь вроде слышал, что твоя матушка приказала тебе возвращаться в Гонконг со следующим же пароходом?
Джейми вспыхнул:
– Эй, послушай-ка, Норберт…
– Не вмешивайся, Джейми! – прорычал Струан. – Норберт, я бы посоветовал тебе выбирать слова более осмотрительно.
– Это так, разлюбезный мой юноша. Разве мне не правильно доложили, что она с нетерпением ждет тебя назад, приказала тебе возвращаться не мешкая, что твоему капитану как раз и было велено тебя доставить?
– Это не твое, черт подери, дело! Советую тебе…
– Все, что происходит в Иокогаме, мое, черт подери, дело! – распаляясь, перебил его Норберт. – И мы не слушаем советов ни от кого из компании Струана, и меньше всего от молодого щенка, у которого еще молоко не просохло!
Макфей вскочил на ноги, а Струан схватил свой бокал с бренди и выплеснул его содержимое в лицо Норберту.
– Господь Всемогущий…
– Возьми свои слова обратно, Норберт! – прокричал Струан; Дмитрий и Макфей оторопело взирали на них, пораженные внезапностью случившегося. – Возьми их обратно, или я требую удовлетворения, клянусь Богом!
– Пистолеты на рассвете? – с издевкой спросил Норберт: все получилось даже лучше, чем он надеялся. Он резко дернул к себе скатерть, чтобы вытереть лицо, хрустальные бокалы полетели на пол. – Прошу прощения за беспорядок, но вы оба свидетели, что я не говорил ничего, кроме правды, клянусь Спасителем!
– Ты приносишь извинения – да или нет?
Норберт оперся обеими руками на стол, свирепо глядя сверху вниз на Малкольма Струана, который не мигая смотрел на него в ответ, бледный от гнева.
– Тебе действительно приказали вернуться, тебе действительно двадцать, поэтому в глазах закона ты младший член семьи, а это и означает, что молоко еще не просохло. Все это правда, и вот тебе еще одна: я мог бы продырявить тебе голову пулей или отрубить ее, даже если одну руку мне привяжут за спину, ты и стоять-то прямо не можешь, так как ты собираешься драться, а? – проговорил он полным презрения и насмешки голосом. – Ты калека, юный Малкольм, и это святая правда! И еще одна правда: твоя ма управляет компанией Струана, управляет ею много лет, и она загоняет ее в гроб – спроси Джейми или любого, кто достаточно честен, чтобы сказать тебе правду! Ты можешь называть себя тайпаном, но ты не тайпан, ты не Дирк Струан, ты не тайпан и никогда не будешь им! Тайлер Брок – тайпан, и, клянусь Богом, мы станем Благородным Домом еще до Рождества. Дуэль? Ты сошел с ума, но если ты этого хочешь, я в любое время к твоим услугам. – Он вышел, хлопнув дверью.
– Я… я бы хотел, чтобы вы оба были моими секундантами, – произнес Малкольм, дрожа от ярости.
Дмитрий, шатаясь, поднялся на ноги:
– Малк, ты спятил! Дуэли запрещены законом, но ладно. Спасибо за обед. – Он ушел.
Струан тяжело дышал, сердце мучительно ныло. Он поднял глаза на Макфея, который смотрел на него так, словно видел впервые в жизни.
– Да, это сумасшествие, Джейми, но, с другой стороны, Норберт лучший в компании «Брок и сыновья», он обскакал тебя и…
– Мне жаль, что…
– Мне тоже. Но есть еще одна правда: я никому не говорил об этих старателях. Варгаш просто ничего о них не знал, значит утечка прошла через тебя. Лучше тебя у нас в компании никого нет, но Норберт нас здесь похоронит. Пуля в лоб этому ублюдку – самый надежный способ договориться с ним или с любым из Броков, будь они все прокляты.
После паузы Макфей сказал:
– Мне жаль, что я подвел тебя, да, жаль, очень, но… но, извини, я не хочу участвовать ни в какой дуэли или в вашей вендетте. Это безумие.
Струан побледнел еще больше.
– Давай поговорим о тебе. Либо ты сдержишь свою священную клятву помогать мне, клянусь Богом, либо тебе действительно конец. У тебя три дня.
