Я показала это письмо Гордону Чэню и попросила его дать комментарии там, где это необходимо, – наш компрадор должен, ДОЛЖЕН, по закону Дирка, участвовать в передаче власти. Твоя преданная мать.
P. S. Я люблю тебя! И добавочный P. P. S.: Благодарю тебя за новости из парламента о еще одной из их обычных глупостей (полученные странным образом через посредство нашего архиврага Грейфорта. Берегись его, он замышляет недоброе, но, с другой стороны, ты знаешь это лучше меня). Да, до нас тоже дошли слухи, хотя губернатор отрицает, что ему что-либо известно об этом. Я уже написала нашим парламентариям об этих слухах и предложила положить конец подобной ерунде, если они окажутся правдой, а также в Бенгалию, чтобы предупредить их. После получения твоего письма я написала им еще раз. Тебе действительно пора возвращаться домой и приступать к исполнению своего долга и решению наших постоянно растущих проблем.
– «Долга!» – вскричал Малкольм, упершись взглядом в стену, скомкал письмо и со всех сил запустил им в нее. Резкое движение причинило ему боль. Он поднялся на ноги, ринулся к бюро. Маленькая бутылочка содержала его вечернюю дозу. Он одним глотком осушил ее, с громким стуком поставил на дубовую крышку, выругался, доковылял до кресла и почти упал в него. – Она не может! Не имеет права! Эта… эта сука не может так поступить! «Вернуться одному» означает только то, что я должен вернуться без Эйнджел, чтобы «обсудить»… Я не собираюсь этого делать и не позволю ей вмешиваться… – Он продолжал то мысленно, то вслух сыпать проклятиями, пока опиат не вошел в его кровь и не наступило мертвящее успокоение.
Через некоторое время он заметил второе письмо, от компрадора Гордона Чэня, сводного брата его отца, одного из многих незаконнорожденных детей Дирка Струана.
– Мы знаем о трех, – произнес он вслух.
Мой дорогой, дорогой племянник! Я уже писал о том, с каким прискорбием узнал о твоем плохом йоссе, ранах и происшествии. Еще горше мне слышать об отчужденности, возникшей между тобой и твоей матерью, которая обещает стать опасной и могла бы разрушить наш Благородный Дом, – посему мой долг объяснить тебе все и дать совет. Она показала мне свое письмо к тебе. Я не показывал ей своего и не буду этого делать. В своем я ограничусь лишь тем, что касается должности тайпана, и, кроме этого, дам тебе свой очень личный совет по поводу девушки: будь китайцем.
