Джейми плеснул себе немного бренди из буфета, потом подтащил к огню еще одно кресло с высокой спинкой и сел напротив Малкольма. Шторы были задернуты на ночь, в комнате было уютно. Легкий запах дыма от потрескивающих в камине дров и звяканье корабельных колоколов флота в заливе добавляли к атмосфере покоя.
– Пара вещей: тем или иным способом я хочу вернуться в Гонконг на несколько дней перед Рождеством.
– Чтобы повидаться с матерью?
Джейми кивнул и пригубил бренди:
– Я бы хотел попасть на «Гарцующее облако». Клипер придет… Чему ты улыбаешься?
– Ты опередил меня на один шаг. Я тоже планировал быть на его борту.
Джейми заморгал, потом расплылся в блаженной улыбке:
– Ты передумал и собираешься сделать то, о чем она просит?
– Не совсем. – Малкольм рассказал ему о своем плане относительно «Гарцующего облака» и увидел, как радость испарилась с лица Джейми. – Не беспокойся, я гораздо лучший стрелок, чем Норберт, и при условии, что он согласится стреляться на двадцать шагов без сближения, он мертв, как кусок дерьма, если я решу убить его. Забудь о Норберте. Анжелика: если нам не удастся тайно провести ее на борт, я говорю «нам», потому что ты всегда был частью плана, ты привезешь ее на следующем корабле, так что в любом случае окажешься в Гонконге до Рождества.
Джейми колебался:
– Миссис Струан все равно будет очень раздражена, когда узнает, что Анжелика с нами.
– Предоставь мне беспокоиться на этот счет.
– Хорошо. Что приводит меня к главному: я подумывал о том, чтобы открыть свою фирму, когда уйду из компании Струанов, по сути, именно об этом я и хотел поговорить. Не возникнет ли у тебя возражений?
– Напротив, я пойду на все, наша компания пойдет на все, чтобы помочь тебе, как только можно. Но до этого еще далеко.
– Я думаю, она уже решила, что я должен уйти.
– Я буду возражать против этого изо всех сил, – пообещал Малкольм, пораженный. – Тебя пора повысить, дать прибавку к жалованью, и компания пострадает, если потеряет тебя, это-то она должна понимать. Что за сумасшедшая мысль пришла тебе в голову?!
– Да. Но если это станет необходимо… Выслушайте меня, тайпан, если это будет необходимо, станете ли вы возражать?
– Против того, чтобы ты начал свое дело? Нет. Но мне даже думать об этом не хочется, и компания от этого проиграет, клянусь Всевышним. Этого не случится, а если… если ты попросишь отпустить тебя, я найду способ заставить тебя остаться – уговорить тебя остаться. Найду обязательно.
– Спасибо, огромное спасибо. – Джейми сделал большой глоток и почувствовал себя немного лучше. Он встал и от души сказал: – Я всем сердцем надеюсь, что у тебя все сложится хорошо, Малкольм.
– Да, я знаю, Джейми. И у тебя все тоже будет нормально. Спокойной ночи.
В тишине своей комнаты Малкольм с удовольствием вытянул ноги в сторону камина, с нетерпением ожидая завтрашнего дня и новых сведений от Горнта.
Он станет ключом к Тесс.
«Есть своя ирония в том, что я нужен ему так же, как и он нужен мне, и при этом мы враги. У меня есть предчувствие, что мы всегда ими будем. Какова же его цена? Это будет что-то, что я смогу ему дать. Он достаточно умен, чтобы не требовать большего. Почему ты так уверен? Месть – слишком сильный мотив, я знаю».
Сегодня для Андре настало время второго свидания с Хинодэ. Ровно десять дней, двадцать два часа и семь минут назад он видел ее во всем ее великолепии, та ночь навсегда отпечаталась в его памяти.
– Добрый вечер, Фурансу-сан, – застенчиво сказала она, ее японский звучал как музыка.
Передняя комната начиналась сразу за маленькой верандой; их дом стоял в саду Трех Карпов, благоухающем в этот вечер, как благоухала она сама. Золото с коричневым – цвета зимы – изысканно заиграли на ее кимоно, когда она поклонилась ему и показала на подушечку напротив себя. Позади нее сёдзи в ее спальню была приоткрыта, позволяя видеть край футонов и покрывал, которые станут их первой постелью.
– Саке подано так, как, мне сказали, вы любите. Прохладным. Вы всегда пьете саке прохладным?
– Да-да, я… я люблю вкус более хорошо. – Он обнаружил, что запинается, его японский звучал грубо, руки словно мешали ему, он не знал, куда их деть, ладони были влажными от пота.
Она улыбнулась:
– Странно пить холодные напитки зимой. Ваше сердце остается холодным и зимой и летом?
– И-и-и-и, Хинодэ, – ответил он, сердце стучало у него в ушах и в горле. – Мне кажется, мое сердце как камень уже так долго, думаю о тебе, не знаю, горячее, или холодное, или какое. Ты прекрасна.
– Это только для вашего удовольствия.
– Райко-сан рассказала тебе обо мне, да?
Ее раскосые глаза спокойно смотрели с белого лица, брови были выщипаны, и на их месте нарисованы две ровные дуги, высокий лоб, линия волос мыском спускалась посередине – примета, предвещавшая раннее вдовство, – черные волосы, убранные в высокую прическу и закрепленные черепаховыми гребнями, как ему хотелось распустить их.
