Гайдзин полностью

– Слишком много серьезности вредно для меня, Тора-тян! – Она обняла его снова, уютно устроившись в его объятиях. – Вы доставляете мне столько счастья.

– Ах, не больше, чем ты мне, – мягко проговорил он, радуясь, что напряжение было разрушено так красиво. – Тебя обожают, и твои стихотворения тоже.

– То, что про улитку, принадлежало Кэраи.

Он рассмеялся:

– Оно принадлежит Койко Белой Лилии! Принадлежит, не принадлежало.

Она опять придвинулась теснее, наслаждаясь его теплотой и силой.

– Я чуть не умерла, когда услышала про сегодняшнее утро.

– Жизнь, – ответил он просто. – Мне следовало бы быть более готовым, но меня поразила улица. – Он рассказал ей, какой необычной она показалась ему. – Это было редкое ощущение – чувствовать себя невидимкой, – слишком богатое, чтобы не испытать его снова, какими бы опасностями это ни грозило. Не добавляет ли опасность остроты в это блюдо? Я посмотрю, как это получится в Эдо. С наступлением темноты риск будет меньше, и я подготовлю специальную охрану, чтобы она сопровождала меня.

– Пожалуйста, извините меня, но я бы предложила не злоупотреблять этим наркотиком.

– Я и не собираюсь им злоупотреблять. – Его руки сжали ее, им было так удобно вдвоем. – Это могло бы стать наркотиком, да, очень легко.

Комната примыкала к его спальным покоям. Как и все помещения казарм, она была мужской, с минимумом обстановки, татами самого высокого качества, но уже потершиеся. «Мне не будет неприятно покинуть это место», – подумал он. Их уши уловили мягкое шлепанье приближающихся ног, его рука скользнула к рукоятке меча. Они оба напряглись.

– Повелитель? – произнес приглушенный голос.

– Что такое? – спросил Ёси.

– Прошу простить, что нарушаю ваш покой, господин, только что прибыло письмо из Зуба Дракона.

Койко не нужно было ни о чем просить: она подошла к двери и встала сбоку от нее на страже. Ёси приготовился.

– Откройте дверь, часовой! – выкрикнул он. Дверь отъехала в сторону. Часовой нерешительно остановился, увидев Ёси в наступательно-оборонительной позиции с мечом, на четверть вытащенным из ножен. – Передайте свиток госпоже Койко.

Часовой подчинился и пошел назад. Когда он достиг конца коридора и закрыл за собой ту дверь, Койко закрыла дверь в комнату. Она протянула ему свиток и опустилась на колени на свое место напротив. Он сломал печать.

В письме жена справлялась о его здоровье и сообщала, что его сыновья и остальные члены семьи чувствовали себя хорошо и с нетерпением ожидали его возвращения. Затем шла информация:

Старатели прилежно трудятся и переходят с места на место с Вашим вассалом Мисамотой. Золота они пока что не нашли, но сообщили о больших – они употребили слово «огромных» – залежах высококачественного угля у самой поверхности, которые легко разрабатывать. Насколько я понимаю, они называют его «черным золотом» и его можно было бы с выгодой предлагать гайдзинам вместо денег. Они продолжают поиски. До нас дошло, что Андзё назначили тайро, и он хвастается, что Вас скоро заставят выйти из Совета старейшин. Далее, доверенный человек, которого Вы посетили на пути в Киото, сообщает следующее: кодовое слово, которое он дал вам относительно одного из ваших врагов, является правильным, и подобный план уже готов в качестве государственной политики этого врага.

«Багряное Небо. Стало быть, молниеносное нападение является теперь государственной политикой! Продержится ли мое соглашение с Огамой?»

Он отложил этот вопрос на потом и продолжил чтение:

Тот ронин, Ори, убит в лагере гайдзинов. Полагают, что второй ронин, Хирага, тоже там. Ваш шпион также доносит, что он, согласно приказу, перехватил «прислужницу», которую Вы отослали назад, и отправил ее далеко на север, в очень бедный дом для увеселений. Ее любовник-ронин был убит.