– Не его вина, клянусь Господом! – пробормотал он. – Ты сам забыл уговориться с ним о сигнале. Идиот! Ладно, погода хорошая, ни с какой стороны ничто не предвещает шторма, да и в любом случае небольшой шторм не сможет повредить «Жемчужине». – Он перевел бинокль на флагман. Катер адмирала возвращался назад с фрегата. Должно быть, с ним был передан приказ.
Дверь позади него распахнулась. Легкой поступью вошел Чэнь, неся чашку чая, от которой поднимался пар.
– Здаластвуй, тайпан. Ва-ша нет спать хейа, чай халосый чоп-чоп?
– Ай-й-йа! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты разговаривал на языке цивилизованных людей, а не на пиджине. Или у тебя уши забиты испражнениями твоих предков, а мозги створожились?
Улыбка так и осталась приклеенной на лице Чэня, но про себя он громко застонал. Он рассчитывал, что эта его тирада заставит Струана рассмеяться.
– Ай-й-йа, прошу прощения, – извинился он и добавил традиционное китайское приветствие, равнозначное «доброму утру»: – Кушали ли вы уже рис сегодня?
– Благодарю. – В бинокль Малкольм видел, как с флагманского катера сошел офицер и поднялся по трапу. По его поведению тоже нельзя было ничего понять. Черт!
Он принял чашку:
– Спасибо.
В данный момент он не испытывал особых мучений, лишь обычную ноющую боль, вполне сносную: он уже принял утреннюю дозу. За последнюю неделю ему удалось сократить норму приема. Теперь он пил настойку один раз утром и один раз вечером и поклялся, что в будущем станет пить ее один раз в день, если сегодня все пройдет хорошо.
Чай был вкусным. В него добавили свежего молока, много сахара и, поскольку это была первая чашка за день, немного рома – традиция, которую, как рассказывал ему отец, установил Дирк Струан.
– Чэнь, достань мои толстые брюки и вязаный жакет, и я надену теплый плащ.
Чэнь удивленно уставился на него:
– Я слышал, поездку отменили, тайпан.
– Во имя всех богов, когда ты узнал об этом?
– Вчера вечером, тайпан. Пятый Двоюродный Брат в доме Главного Чужеземного Дьявола слышал, как тот беседовал с Носом Как Раздавленный Мухомор с Большого Корабля, который сказал: «Никакой поездки».
Сердце Малкольма упало, и он, помогая себе руками, подтащился к окну. И был поражен, когда увидел катер, покачивающийся на волнах в двухстах метрах от берега. Никакой волны за кормой. Он разразился яростными проклятиями, и тут из трубы повалил дым, за кормой появился белый бурун, и катер начал набирать скорость. Его бинокль обшарил всю палубу, но он увидел лишь боцмана с перекошенным от крика ртом и весла на палубе на случай новой остановки. При такой скорости катер будет у их причала меньше чем через десять минут.
Чэнь помог ему одеться. Быстрый взгляд в окно: катер был почти у берега. Он распахнул створки и высунулся наружу, а боцман тем временем выбрался на пирс и побежал так быстро, как только позволял ему его огромный живот.
– Эй, там, боцман!
Седеющий моряк совсем запыхался к тому времени, когда подбежал достаточно близко к окну.
– Наилучшие пожелания от капитана Марлоу, сэр, – выдохнул он, ловя ртом воздух, – не изволите ли вы и… и ваша леди, пожалуйста, подняться к нему на борт.
Струан издал радостный вопль. Он тут же послал за А Со, приказал ей разбудить и быстро одеть Анжелику. Потом, понизив голос, сказал:
– Слушай, Чэнь, и не прерывай меня, а то я сейчас как петарда… – И отдал распоряжения, что упаковать, и что приказать А Со упаковать, и как доставить сундуки на «Гарцующее облако» на закате. – Мисси и я будем ужинать на клипере, и вы с А Со тоже останетесь там и вернетесь в Гонконг вместе с нами…
Чэнь был вне себя от радости.
– Гонконг! Ай-й-йа, тайпа…
– …И вы оба будете держать рот на запоре туже, чем мушиный зад, или я попрошу Чэня Благородного Дома вычеркнуть ваши имена из семейной книги.
Он увидел, как лицо Чэня посерело. Раньше он никогда не прибегал к этой угрозе. Семейная книга была для каждого китайского мужчины его связью с бессмертием, с предками из мистического прошлого и с далекими потомками, когда он сам будет считаться древним предком, и еще дальше. Где бы ни родился китаец, его имя заносили в родословные списки его деревни. Без этого он не существовал.
– Да, господин. Но как быть с А Ток?
– Я сам разберусь с ней. Приведи ее.
Чэнь направился к двери. А Ток стояла за ней. Он в страхе бежал. Она вступила в комнату. Струан сказал, что принял решение: она отправится за ними на следующем корабле, и точка.
