– О? – рассеянно обронил Марлоу, чье внимание было приковано к матросам на реях и на палубе, поднимавшим и расправлявшим паруса. – Полагаю, так оно и есть в первый раз. В море, во время шторма, им внизу приходится туго. Кочегары и машинисты – это особый народ. – Он подвел ее к Малкольму. – Извините, мне придется оставить вас ненадолго.
Он спустился вниз, в свою каюту на корме. Морской пехотинец, охранявший дверь, отдал честь, когда он проходил мимо. Корабельный сейф находился под его койкой. Он нервно отпер его. Послание от адмирала гласило: «Приступить к выполнению запечатанных инструкций 1/А16/12». В сейфе хранились судовой журнал, коды, деньги для выдачи жалованья, учетная книга, дисциплинарный журнал, уставы, манифесты, квитанции, устав Военно-морского флота и несколько запечатанных конвертов, переданных ему адмиралом сегодня утром.
Его рука слегка дрожала, когда он нашел среди них нужный. Будет ли это «соединиться с флотом», приготовиться к военным действиям, как он ожидал? Он сел за стол, окруженный стульями, привинченными к палубе, и сломал печать.
– Это было так необыкновенно, Малкольм. Ужасно по-своему, все эти люди там внизу, просто в голове не укладывается, – и если это так на таком небольшом корабле, как этот, то на что это похоже на большом пароходе, например на таком, как «Грейт истерн»?
– Это поразительный корабль, Эйнджел. Я видел, как его спускали на Темзе, в последний раз, когда был в Лондоне, четыре года назад, я тогда закончил школу, – Господи, ну и радовался же я, покончив с учением. Он был целиком из железа, самый большой корабль в мире, намного больше всех остальных. Его построили, чтобы перевозить эмигрантов, тысячами зараз, в Австралию. Ушли недели на то, чтобы спустить его на воду, – его спустили боком, это был сущий бедлам, он едва не затонул. Бедный Брунель, который спроектировал и построил его, разорялся много раз, компании, под чьим флагом он ходил, тоже. Этот корабль был проклят, он загорелся уже в первом плавании и чуть было не пошел ко дну – и это убило его создателя. Черт меня подери, если я согласился бы отправиться на нем куда-нибудь, – он проклят, и был проклят, с самого первого листа обшивки…
Он увидел, что на палубе появился Марлоу, и нахмурился. Теперь на лице капитана не было и следа радостного оживления.
Боцман прозвонил восемь склянок. Полдень.
– Я принимаю управление, первый помощник, – сказал Марлоу.
– Есть, сэр.
– Почему бы вам не проводить мисс Анжелику на нос, может быть, она захочет поближе рассмотреть наши палубные орудия.
– С радостью. Мисс?
Она послушно последовала за ним по трапу и дальше по палубе. Ллойд был невысоким, как раз ее роста, с веснушчатым лицом и руками.
– Вы валлиец, мистер Ллойд? – спросила она.
Он рассмеялся и протянул нараспев:
– Валлиец, как холмы Лландриндод-Уэллса, откуда я родом, глядите сами.
Она рассмеялась вместе с ним и, прижавшись к нему, когда палуба покачнулась, прошептала:
– Почему меня отсылают, как школьницу?
– Этого я не могу знать, мисси. – Его глубоко посаженные карие глаза метнули взгляд через плечо, потом снова обратились на нее. – Капитан хочет поговорить об обеде, без сомнения, или спрашивает его, вашего кавалера, не хочет ли он воспользоваться гальюном, туалетом то есть. Мужские разговоры, – добавил он, и его глаза улыбнулись.
– Он вам нравится, не правда ли?
– Капитан есть капитан. А теперь пушки, мэм!
Ее смех зазвенел переливчато, согрев сердца стоявших рядом матросов. Марлоу и Малкольм на мостике тоже услышали его и посмотрели в ее сторону.
– Она прелестно выглядит, Малкольм.
– Да, действительно. Так вы говорили? Легкий обед?
– Вас это устроит? У кока первоклассно получаются жареные пирожки с яблоками. – Меню состояло из рыбного рагу, пирога с курицей и солониной и пельменей, холодного жареного цыпленка, сыра чеддер и жареных пирожков с яблоками. – У меня есть пара бутылок «Монтраше» пятьдесят пятого года, охлажденного, которые я приберегал для особого случая, и бутылочка «Шамбертена» пятьдесят второго.
– Живете вы весьма неплохо, – заметил Малкольм, на которого подбор вин произвел большое впечатление.
Марлоу улыбнулся:
– Да нет, пожалуй, но сегодня особенный день, и, по правде говоря, я стянул «Шамбертен» – любимое вино моего старика. Что до «Монтраше», он подарил мне несколько ящиков, когда я стал офицером.
– Он тоже во флоте?
– О да. – То, как Марлоу произнес это, свидетельствовало о его недоумении, зачем вообще нужно было задавать подобный вопрос. – Главнокомандующий в Плимуте. – Он нерешительно помолчал, открыл было рот и не произнес ни слова.
– В чем дело? Нам приказано возвращаться?
