– Пожалуйста, до заката представьте мне рапорт в письменном виде с указанием ваших мотивов и точным описанием всего, что произошло. Можете быть свободны. – Марлоу отдал честь и уже повернулся, чтобы идти, когда Кеттерер обратился к капитану, суровому человеку с каменным уродливым лицом, известному своей жесткостью в вопросах дисциплины и слепым преклонением перед морским уставом: – Капитан Донован, может быть, вы возьметесь исследовать правовую сторону этого дела, а?
– Слушаюсь, сэр. – Его голубые глаза смотрели безжалостно.
– Хорошо, тогда как будто все пока.
Это было последнее, что услышал Марлоу, прежде чем закрыл за собой дверь и прежде чем сердце, как ему показалось, начало биться снова.
Струан ждал его в приемной снаружи. Два морских пехотинца стояли на страже у двери, подозрительно поглядывая на него.
– Господи, вам здорово досталось?
– Нет, совсем нет. – Марлоу старался, чтобы его голос звучал спокойно. – Адмирал, как и следовало ожидать, хочет получить письменный рапорт, вот и все. Я возвращаюсь на свой корабль. До встречи.
В этот момент дверь каюты открылась. Капитан Донован проскользнул мимо, словно не замечая Струана и едва ответив на его приветствие. На пороге появился флаг-адъютант:
– Мистер Струан, адмирал шлет свое почтение, не будете ли вы добры войти, пожалуйста.
Струан, хромая, прошел в каюту. Адъютант не последовал за ним, но закрыл дверь и остался ждать неподалеку, откуда его можно было подозвать криком. Прежде чем уйти, Марлоу встретился с ним взглядом, но это ничего ему не сказало, – разумеется, ни тот ни другой не стали бы ничего говорить в присутствии часовых.
Кеттерер, оставшийся теперь один в просторной каюте, знаком предложил Струану сесть.
– С одной стороны, позвольте мне поздравить вас, – произнес он с угрюмой церемонностью и протянул руку.
– Благодарю вас, сэр. – Струан пожал ее, обнаружив, что пожатие у адмирала твердое, но ладонь мягкая. – А с другой?
– С другой стороны, похоже, вам предстоит изрядно попотеть, чтобы сдержать свои обещания.
– Сэр?
– Вы, похоже, растревожили самые ядовитые чувства в среде своих коллег. Сэра Уильяма со всех сторон осаждают жалобы.
– Как я сказал, я сделаю все, что в моих силах.
– Вы должны сделать больше этого, мистер Струан.
– Прошу прощения, но что означают ваши слова, адмирал?
– Ничего сверх того, что вы уже пообещали сделать.
Возникла короткая пауза, во время которой Струан решил, что не даст раздавить себя или подчинить чужой воле и не будет выпускать из виду тот факт, что этот человек сделал его брак возможным – нет, не так, поправил он себя, «разрешил» ему стать возможным. Джон Марлоу оказался достаточно смел, чтобы взять на себя инициативу.
– Капитану Марлоу ничего не грозит, не так ли?
– Капитан Марлоу отвечает за свои действия по уставу Королевского флота.
– Да, естественно, но я полагаю, наш брак не нарушает положений устава, сэр. Я начал с того, что очень внимательно прочел соответствующий параграф и не нашел там никаких возрастных ограничений, о возрасте там даже не упоминается.
– Устав также гласит, что любой подобный брак подлежит немедленному пересмотру, если к тому есть основания. В данном случае они есть.
– Значит, я женат, но не женат, вы это хотите сказать?
– Я лишь указываю, мистер Струан, что любые необычные случаи, как и все, что происходит на флоте, можно пересмотреть.
Струан натянуто улыбнулся:
– Совершенно справедливо. То, как я… – он едва не сказал «прочел», но осмотрительно поменял слово, – …то, как я понял ваш приказ, сэр, на мой взгляд, давало ему разрешение провести церемонию.
Кеттерер поднял бровь:
– Капитан Марлоу показал вам запечатанный приказ, полученный им от меня?
– Приказ, как я понял его, сэр, давал ему полное разрешение, сэр… Признаюсь, я использовал все возможные и невозможные средства, чтобы выспросить все дословно и убедить его, что именно так обстояло дело.
– Я так и подумал, – сухо заметил адмирал.
– Значит, это все-таки было разрешение по всей форме.
– Мой приказ был изложен ясно: если вы попросите о необычной услуге, он может оказать вам ее, если пожелает. Вчера вечером разве вы не упомянули что-то насчет того, что хотите выйти в открытое море, где не видно земли? Ваша необычная просьба могла заключаться только в этом – его приказы предписывали ему провести испытания в виду флагмана.
Струан пытался сохранить хладнокровие, чувствуя под собой жаркое дыхание катастрофы, словно оказался на жаровне с углями.
– Да, сэр. Да, вы вполне могли так подумать. Если случилось какое-то недопонимание, его следует отнести на мой счет, а не на счет капитана Марлоу.
– Я приму это к сведению.
Малкольм внимательно смотрел на пожилого офицера и еще внимательнее его слушал, стараясь разгадать, к чему клонит адмирал. Он уже начал бояться, что все это – продолжение старой игры в кошки-мышки. Неужели я снова в его когтях и мне никогда из них не вырваться?
