– Хорошо. Скажи ему, это все, о чем может идти речь.
Дружелюбие Горнта заполнило всю комнату. Малкольму он показался очень старым товарищем.
– Шампанского?
– Благодарю вас, тайпан. Могу я вас поздравить?
– Можете. Ваше здоровье!
– И ваше, сэр.
– Извините, но нам нужно спешить, завтра времени будет больше. Что произошло?
– Я хотел сообщить вам конфиденциально, что завтра мистер Грейфорт собирается принять ваш компромисс. Дуэли не будет.
Струан улыбнулся:
– Это лучшая новость, какую я услы… нет, вторая лучшая новость, какую я услышал за весь день!
– Да. – Лицо Горнта стало жестким. – Если он действительно намеревается это сделать.
– А?
– Я думаю, вы должны быть готовы к предательству. Сожалею, что, возможно, порчу вам великий день, но мне хотелось предупредить вас. Я знаю, что он передумает.
Малкольм посмотрел на него, потом кивнул совершенно спокойно:
– От Норберта и всех Броков мы ожидаем предательства каждый день с утра. – Они сдвинули бокалы. – Здоровья… богатства… и счастья!
Оба ощущали теплоту атмосферы, Малкольм отметил в госте что-то любопытное, но никак не мог определить, что это было.
– Ваши планы на завтрашний день не изменились, вы передадите информацию, которая мне нужна?
– О да. – Горнт поднялся. – А мой контракт?
– Он готов. Моя подпись будет засвидетельствована завтра.
– Спасибо. До завтра, и еще раз поздравляю.
Снова Малкольм скорее почувствовал, нежели увидел в его глазах непонятную усмешку.
– Вы ждете его с таким же нетерпением, как и я.
Горнт словно отвлекся от каких-то своих мыслей.
– Да. Это будет еще один великий день, день последний и день первый.
– Как приятно видеть вас, Райко-тян, – с улыбкой сказала Мэйкин, сидя на коленях напротив нее. – Мы так давно не беседовали.
Она была мамой-сан дома Глицинии и хозяйкой Койко. Обе женщины находились в самом дальнем и надежном убежище Райко.
– Да, благодарю вас, для меня это большая честь, – ответила Райко, в восторге оттого, что видит свою старую подругу, хотя и немало удивленная той готовностью, с которой Мэйкин откликнулась на ее приглашение прийти поговорить о делах. – Пожалуйста, угощайтесь, угорь особенно вкусный. Саке или бренди гайдзинов?
– Сначала саке, пожалуйста.
Мэйкин приняла чашечку от внимательной прислужницы. «Дела, должно быть, идут хорошо», – подумала она, отметив дорогое убранство этого уединенного, тихого домика в саду Трех Карпов.
– Хотя времена теперь тяжелые, гайдзины, какими бы отвратительными они ни были, по счастью, плохо представляют себе ценность денег, сборы высоки, а стоимость горячей воды, чистых полотенец и духов незначительна.
Они рассмеялись, наблюдая и выжидая.
Мэйкин попробовала суши – восхитительно! – и принялась за еду с аппетитом, невероятным для такой миниатюрной женщины. Ее дорожное кимоно было нарочито посредственным. Любой, увидев ее, принял бы за жену какого-нибудь мелкого купца, а не за одну из самых богатых мама-сан Эдо, владелицу самого дорогого дома удовольствий в величайшей Ёсиваре в стране – недавно заново отстроенного и отделанного после прошлогоднего пожара, – маму-сан десяти самых одаренных гейш, двадцати прелестнейших куртизанок, а также владелицу контракта Койко Лилии. Она оглядывала самое сокровенное убежище Райко, использовавшееся только в особых случаях, восхищалась неподражаемыми шелками, подушками и татами, болтая о том о сем за едой и гадая, что заставило Райко просить о встрече.
Когда ужин был съеден и девушки отпущены, Райко налила две чашечки своего самого лучшего бренди.
– Здоровья и денег!
– Денег и здоровья! – Качество напитка превосходило все, что имела у себя Мэйкин. – У гайдзинов есть и хорошие стороны.
К их смеху примешался звук шагов. В сёдзи легко постучали.
– Госпожа?
– Да, Цуки-тян?
Майко чуть-чуть сдвинула сёдзи в сторону и, сидя на коленях, посмотрела на них в щелку с невинной улыбкой.
– Прошу прощения, но сёя Рёси, старейшина деревни, умоляет о разрешении повидать вас и вашу гостью.
Брови Райко выгнулись дугой.
– Мою гостью?
– Да, госпожа.
Мэйкин нахмурилась:
– Он всегда приветствует гостей?
– Только наиболее важных, а вы, без сомнения, самая важная гостья, ваше присутствие – большая честь для всех нас. Разумеется, его предупредили о вашем приезде. Сеть его осведомителей раскинута широко. Мэйкин-тян, ему можно доверять безоговорочно… и он также является главой «Гёкоямы» в Иокогаме. Мы примем его?
– Да, но только ненадолго. Я притворюсь, что у меня болит голова, тогда мы сможем продолжить нашу беседу, пока не подадут ужин.
– Маленькая, – распорядилась Райко, – приведи сёю сюда, но сначала скажи прислужницам, чтобы принесли свежий чай и горячее саке… и пусть уберут эти чашки и спрячут мое бренди. Мэйкин-тян, если бы он узнал, что у меня водится такое вино, его визиты стали бы каждодневным проклятием для нас!
Ее приказания были быстро исполнены, со столика всё убрали и привели его в безукоризненный вид, обе дамы прополоскали рот настоем из ароматических трав и только после этого сёю с поклоном пропустили в комнату.
