– Нет, обычно это не применяется. Используется… э-э, используется лед, чтобы обеспечить сохран…
– Вам бы пришлось по сердцу быть упакованным в лед и отправленным в Гонконг, как баранья туша из Австралии?
Напряженность в комнате нарастала, мужчины испытывали невообразимое чувство неловкости. Ее голос оставался тихим, твердым и дружелюбным, что еще больше бесило их. Кроме Ская, в глазах которого она вырастала в фигуру совершенно иной величины.
– Дело не в этом, мадам, – возразил сэр Уильям. – Ради его блага и блага семьи мы считаем разумным провести похороны дома.
– Он ведь восхищался своим дедом, тайпаном, не так ли?
– Совершенно справедливо, – ответил сэр Уильям. Он вдруг расслабился, и все его тревоги исчезли, потому что теперь у него был ответ на эту головоломку, что бы она ни говорила. – Это всем известно. Почему вы спрашиваете?
– Много раз и в разных выражениях Малкольм говорил, что хотел быть похожим на него, хотел, чтобы его так же помнили, как деда, и так же похоронили. И именно так все и будет.
– Очень верно и разумно. – Сэр Уильям сухо добавил: – Его дед покоится в семейном склепе на кладбище в Счастливой Долине. – Он добавил мягко: – Анжелика, я согласен, что и для него должно быть сделано то же самое. Теперь я пони…
– Но Дирк Струан не был похоронен в Гонконге, – сказала она, заставив их всех вздрогнуть от удивления. – О, я знаю, что его имя выгравировано на камне, но похоронен он в море. Мой муж будет похоронен в море тем же способом.
– Простите, Анжелика, но вы ошибаетесь, – вмешался Джейми. – Я был там, я тогда только что получил место в торговом доме Струанов, новичок в китайской торговле, недавно прибывший из Англии, и присутствовал на похоронах. Это было грандиозное событие, весь Гонконг собрался там. Было даже огромное похоронное шествие в Китайском городе, организованное отдельно Гордоном Чэнем.
– Простите, Джейми, но вы ошибаетесь. В склеп был помещен пустой гроб, его похоронили в море вместе с его любовницей Мэй-мэй, в международных водах на удалении от Гонконга. – Она почувствовала, как слезы подступили к глазам. «Никаких слез, – приказала она себе, – пока рано». – Он был похоронен в море. Это был христианский обряд, свершенный по всем правилам, как он того желал, а свидетелями были Кулум и Тесс Струан, Гордон Чэнь и Аристотель Квэнс.
– Это невозможно, – произнес Джейми.
– О нет, это возможно, и именно это и произошло. Отцы вашей Церкви отказались дать свое разрешение на то, чтобы их погребли вместе, отказали им в христианских похоронах в освященной земле Счастливой Долины.
– Но, Анжелика, я видел похороны. Он был похоронен там, я не знаю, где похоронили Мэй-мэй, но я согласен: ее с ним не было.
– Вы видели представление, Джейми, гроб был пуст.
– Это чепуха, – сказал сэр Уильям.
– Отцы Церкви были непреклонны в отношении совместного погребения, – продолжала она, словно не слышала его. – Это было нечто неслыханное. У них и в прошлом имелось много поводов негодовать на Дирка Струана, как вам хорошо известно, сэр Уильям, но это было уже слишком. В своем завещании, части его Завета, который передается от тайпана к тайпану, он написал за две недели до смерти, что, если он и Мэй-мэй умрут вместе, их должно похоронить вместе, что он намеревался жениться на ней и…
– Он своей рукой написал это? Он собирался жениться на ней? – выпалил сэр Уильям. Остальные были поражены не меньше его, ибо даже сегодня брак с китаянкой был немыслим – остракизм был бы пожизненным, даже для Дирка Струана. – Он действительно написал такое?
– Да, – ответила она, заметив, что из всех них один Хоуг не разделял ужаса сэра Уильяма.
«Англичане, все британцы, во многом такие ужасные люди, – думала она. – Такие лицемеры, слепые, бескультурные фанатики и так непохожи на нас, только одно и знают, что противиться всеми силами браку протестанта с католичкой, не говоря уже об их отвращении к смешанным бракам с народами их империи.
Зачем видеть в смешанном браке гнуснейший грех, – хотелось закричать ей, – когда каждый из вас открыто имеет туземных любовниц и детей от них. Какое лицемерие! Мы никогда не были такими в наших французских колониях или в империи. Если француз женится на местной женщине, она становится не только его женой, но и французской подданной и в полной мере пользуется защитой французского закона. Мы даже поощряем смешанные браки, и правильно делаем. Мужчина есть мужчина, а женщина – женщина, какого бы цвета ни была у них кожа, но только не для вас. Да охранит меня Господь от того, чтобы стать англичанкой, благодарение Богу, я никогда не смогу отказаться от своего французского гражданства, за кого бы я ни вышла замуж…
Что это я говорю, – вздрогнув, подумала она, с усилием приходя в себя и возвращаясь сознанием в эту комнату и к врагам своего мужа. – Потом у меня будет достаточно времени для такой роскоши».
