– Я нахожу некоторые из британских представлений трудными для понимания, сэр Уильям, относительно смешанных браков, но, с другой стороны, я француженка. Если оставить это, похороны деда моего мужа зашли в тупик: ваша Церковь пришла в негодование и ни за что не соглашалась на совместное погребение. Новый же тайпан, его сын Кулум, настаивал на нем – ни о чем ином, кроме христианского погребения по всем правилам, для Дирка Струана нельзя было даже подумать. Для Кулума это имело большее значение, чем для Тесс, которую очень тревожили посмертные желания Дирка Струана и его пренебрежение всеми условностями, составлявшими основу основ ее веры. Ее отец, Тайлер Брок, теперь самый могущественный негоциант на острове, яростно выступал против, как и мать Тесс, большинство торговцев – тоже, по крайней мере публично, в душе они могли чувствовать иное. Губернатор занял сторону Церкви.
– И совершенно справедливо, – тихо проговорил сэр Уильям.
– Да, – кивнула она. – Если бы Гонконг был католическим, моя Церковь была бы столь же враждебно настроена. Таким образом, колонии угрожал скандал, а это притом, что весь Гонконг лежал в руинах после тайфуна и льда нигде было не раздобыть, – язвительно добавила она.
Все опять заерзали в креслах, кроме Ская, который, сгорбившись, сидел в своем с той же чуть заметной улыбкой. Бебкотт мягко заметил:
– Это нормальная, правильная медицинская процедура для важных особ в подобных обстоятельствах, Анжелика. Ваш муж был и остается для нас важным. Вы должны верить этому.
– Я верю. – Она отвела глаза от него и, как и раньше, обратилась к сэру Уильяму, продолжая тем же размеренным тоном: – Чтобы выйти из тупика, был придуман компромисс. Этот компромисс подготовили Аристотель Квэнс и Гордон Чэнь, он был устным, ни слова не было записано. Без шума – следовало бы сказать «тайно», потому что именно так все и было обставлено, тела доставили на «Китайское облако». Англиканская церемония была проведена военным капелланом и капитаном О́рловом. Это были настоящие христианские похороны. Дирк Струан и его любовница Мэй-мэй Жэнь были похоронены вместе, как он и желал.
– Если это было такой тайной, откуда вы знаете, что это правда?
– Это было занесено в корабельный журнал, сэр Уильям, который немедленно поместили в личный сейф тайпана, а все свидетели, Кулум и Тесс Струан, Аристотель Квэнс и Гордон Чэнь, и, разумеется, минимум команды, имевшийся на борту, дали священную клятву хранить молчание. Капеллан, имени его я не знаю, незамедлительно был отослан назад в Англию. Другие похороны прошли со всей пышностью, приличествовавшей тайпану Благородного Дома.
Комната погрузилась в молчание, нарушавшееся лишь вздохами ветра за окном. День снаружи был ясный. Сэр Уильям спросил:
– Вы видели этот журнал?
– Нет, и я не говорила с… с его матерью об этом.
– Тесс Струан могла бы подтвердить это или Гордон Чэнь, если бы они согласились нарушить данную ими клятву и если бы захотели.
Скай выпрямился в своем кресле:
– Сегодня утром миссис Струан спросила меня, правдива ли эта история, которую ей поведал ее покойный супруг. По счастью, я оказался в состоянии подтвердить некоторые детали.
– И вы знаете, что это правда?
– Я случайно встретился с одним членом команды, который менее остальных был склонен хранить тайну. Это матрос, Хеннери Фэрчайлд. Я не имею представления, жив он еще или умер, но когда я впервые прибыл в Гонконг, сэр Уильям, то особенно позаботился о том, чтобы узнать все, что только было возможно, о Благородном Доме, Броках, Квэнсе, о том, как был основан Гонконг, и о… о различных правонарушениях, имевших место в высших сферах.
Сэр Уильям кивнул с кислой миной, находя его гнилые зубы и дурной запах изо рта еще более отвратительными, чем обычно. Он знал о некоторых грязных скандалах, скрытых от общественности, которые предшествовали его появлению здесь.
– Это показания с чужих слов.
– Они не имели бы большого веса в суде, сэр Уильям. Но это правда.
«Как быть? – спрашивал себя министр. – Я обязан принять правильное решение, клянусь Господом! Суд Париса? Нет, все это буря в стакане».
– Очень хорошо, мадам, мы обязательно должны уважать его желания. Джейми, немедленно отошлите тело в Гонконг для погребения в море, немедленно, – сухо распорядился он и подумал: «Как только оно окажется там, Тесс Струан может сколько угодно напускаться на Анжелику Струан, и черт меня побери, если я намерен встревать между ними. Какой бес вселился в Анжелику, никогда не видел такой перемены в человеке!» – Вполне понимаю, что отправляться с «Гарцующим облаком» вам не следует. Мы пошлем пакетбот.
– Благодарю вас, – спокойно произнесла Анжелика, – но нет, сэр Уильям. Мой покойный муж не будет отослан как туша, на льду, в Гонконг. Не будет.
– Клянусь Богом, мадам, если я отдам такой приказ, это произойдет!
– Верно, если вы отдадите такой приказ. Но, сэр Уильям… – Она взглянула на Ская. – Что говорит на сей счет закон?
– По закону желания мужа, поддержанные его вдовой, будут иметь приоритет.
