– Я очень доволен тобой сегодня, сёя. Как только ты услышишь что-нибудь о Ёси или сиси, дай мне знать, пожалуйста. – Хирага добавил «пожалуйста» в качестве большой уступки.
– Быстрее морской чайки на охоте, господин.
– Тогда спокойной ночи… а, прошу прощения, я забыл, остается еще плата гайдзину. Он попросил меня напомнить тебе.
У сёи похолодело в животе. Из рукава он извлек маленький мешочек – было бы верхом неприличия предлагать его самому Дзами-сану.
– Здесь полтора коку в золотых обанах, Отами-сама, остальное через десять дней.
Хирага пожал плечами и с безразличным видом опустил мешочек в свой рукав, но его вес и та радость, которую он испытывал, поразили его.
– Я передам ему и позабочусь, чтобы он был здесь через три дня.
– Благодарю вас, Отами-сама. Эти передвижения войск ужасно тревожат всех. Грядет война. Мои повелители говорят, что, если бы они могли быть предупреждены заранее о военных планах гайдзинов… они были бы глубоко признательны за любую помощь. Может быть, ваш Тайра-сама… – Он с надеждой окончил фразу на этом имени.
«Сегодня прибыло еще одно послание из главной конторы в Осаке, еще более настоятельное, чем предыдущее. Словно я не умею читать? – сердито подумал сёя. – Словно я не пекусь об их интересах и не предан им. Я делаю все, что могу. Это все эти две проклятые мамы-сан. Уже два дня прошло, а от них до сих пор ничего нет!»
Прежде чем расстаться с Райко и Мэйкин, он недвусмысленно дал им понять, насколько срочно ему необходимо знать все, что они знают или смогли бы узнать быстро. В нем начала подниматься злость не только потому, что обе женщины притворились, будто ничего не знают, сколько он их ни обхаживал, хотя он был уверен, что кое-что им уже известно, но еще и потому, что его драгоценные обаны оказались в рукаве этого жадного самурая, плата, пусть и с лихвой заслуженная, для столь же ненасытного гайдзина. И где закончат свой путь мои милые обаны? Конечно же, в Золотом Ущелье какой-нибудь шлюхи.
– Большое, большое вам спасибо, Отами-сама, – елейно затараторил сёя, когда Хирага направился к двери, не поднимая головы от татами, чтобы не был слышен скрежет немногих оставшихся, полуобломанных зубов.
Ему страстно хотелось унизить Хирагу, увидеть, как он покроется потом, сказать ему, без малейшей жалости: «О, прошу прощения, ваша в прошлом шлюха Койко была замешана в заговоре, как и ваша специально подготовленная женщина-убийца и будущая жена Сумомо, которой тоже снесли голову; и вашей стороннице Мэйкин, маме-сан самых влиятельных людей в Эдо – даже первых лиц „Гёкоямы“, – уже недолго осталось жить на этом свете, потому что мы полагаем, что Ёси тоже все это известно.
И хотя вы самый умный самурай из всех, каких я знаю, вы обречены, обречены, обречены, и все же мои блистательные повелители ожидают, что я буду обращаться с вами как с национальным сокровищем, а также оберегать вашу жизнь.
Сегодня я напьюсь пьяным, но не раньше, чем поздравлю себя со скорым образованием совмесный приприятий акционерный компени Рёси! И-и-и-и, поистине, идея, достойная богов!»
Шагая домой, Джейми расстегнул пальто, хотя ночной воздух был прохладным. Ему было жарко. Приобретенные знания были значительными, а предельная сосредоточенность прогнала из головы все заботы. «Все это очень интересно, – думал он, – но ни один из этих двоих не имеет никакого представления о первоначальной себестоимости в массовом производстве. И все же, как Накама сказал, что „Гёкояма“ может купить и продать Эдо, если захотят, – черт, в тот момент я действительно ему поверил. Сёя согласится на совместное предприятие, в этом я уверен».
Его шаг был бодрым, он приветствовал прохожих на Хай-стрит, потом поднялся по ступеням фактории Струанов и вступил в свое царство. «Оно снова мое, – с гордостью подумал он. – Возможно, Тесс теперь передумает – она же не глупая женщина, а я прекрасно здесь со всем справлялся».
Варгаш ждал его.
– Добрый вечер, Варгаш, пора запираться?
– Да, но сначала, сеньор, прошу прощения, вот это пришло со вчерашней почтой, однако каким-то образом оказалось в моем подносе для входящих документов.
Оба письма были помечены «Лично» и «Конфиденциально» и адресованы ему. На первом он узнал почерк Тесс Струан. К горлу подступил густой комок. Второе было от Морин Росс, его невесты до недавнего времени. Его беспокойство удвоилось.
– Спасибо, – сказал он.
Несмотря на твердую решимость подождать несколько минут, он не удержался и вскрыл письмо Тесс. «Настоящим Вы официально уведомляетесь, что мистер Альберт Макструан переведен из Шанхая и прибывает 17-го числа на пароходе „Вэйфон“. Пожалуйста, введите его в курс всех японских операций. При условии вашего игнорирования моих предыдущих писем он становится во главе отделения к исходу декабря».
Его увольнение из Благородного Дома теперь, когда оно фактически осуществилось, не разозлило его, как он ожидал. На самом деле он даже испытал облегчение. «Странно, всего несколько мгновений назад я думал, что это было мое…»
Он поднял глаза на Варгаша, который пристально смотрел на него.
