«Странно, как плохое ведет к хорошему или хорошее к плохому. Все это по-настоящему заставило меня решиться. На этот раз я действительно возвращаюсь, возвращаюсь в Куч-Бихар в Бенгалии, где я тогда квартировался и откуда она родом. Я разыщу ее семью… А там посмотрим. Денег на это и на несколько оставшихся лет у меня хватит, наши сын и дочь теперь взрослые, нити пестротканого ковра под названием Лондон; они получили лучшее образование, какое я мог им дать, и все деньги, какие я мог им посылать, моя сестра и ее муж теперь их настоящие родители – оба плоть от плоти Англии, ее суть.
Я хороший врач, а, Господь свидетель, в Индии нужны врачи, даже плохие, поэтому, кто знает, может быть, я смогу найти там немного счастья… я даже не жду этого, лишь крохи покоя, какое-то отдохновение от непреходящего ужаса вины за то, что я убил ее».
Чувствуя себя усталым, он внимательно осмотрел оба гроба. Последний взгляд, чтобы проверить, все ли так, как должно быть. Он взял фонарь и вышел, заперев дверь за собой.
Зловещая луна отбрасывала тень через открытые окна. Бесшумно сдвинулась с места другая тень. Сержант Тауэри заглянул внутрь морга. Он был озадачен. С чего бы это доку Хоугу приезжать сюда среди ночи, а потом еще копать землю в саду, словно какому подлому разорителю могил, и засыпать землей гроб туземца?
Любопытство до добра не доведет, парень, да только не вашего покорного слугу, особенно когда я тут за старшего. Завтра надобно тебе будет поподробнее все тут рассмотреть, пока наш добрый доктор не проснулся и пока сам Всемогущий Господь Бог Паллидар не прибудет с проверкой. Он-то ответ отыщет.
– Итак, доктор? – ледяным тоном произнес Паллидар.
Хоуга только что вызвали к нему. Он сидел на краю стула, бледный и взволнованный. С негнущейся спиной и в мундире, Паллидар выглядел внушительно, хотя и сильно страдал от простуды. На столе лежала его треуголка с плюмажем, рядом с ней сабля, свет раннего утра поблескивал на позументе. Позади него стоял сержант Тауэри. Колокола храма гудели зловеще.
Хоуг застенчиво передернул плечами:
– Балласт.
– Ради Христа, доктор, это же не трибунал, и лично мне все равно, даже если вы станете набивать гробы коровьим навозом. Будьте добры, объясните мне, зачем вы сделали то, что сделали прошлой ночью.
– Я… я… подумал, подумал, что это неплохая мысль.
– Я хочу знать, немедленно… – Приступ кашля не дал ему договорить. В отчаянии Паллидар высморкался, прокашлялся, прочистил горло и закашлялся снова.
Хоуг оживился:
– Я… у нас тут в клинике есть кое-какая особая, новая микстура от кашля, она эту простуду мигом снимет, там в ней хинин есть, опий. – Он начал подниматься со стула. – Я сейчас принесу немного и…
– Сядьте! Речь о гробе, ради всех святых, а не о моей простуде! Сержант видел вас. Как и положено, он доложил мне. А теперь ответьте мне – зачем?
Хоуг мялся и изворачивался, но знал, что он в ловушке. Обругав про себя сержанта, он сказал:
– Могу… могу я… могу я поговорить с вами наедине, Сеттри, старина, пожалуйста?
Паллидар гневно воззрился на него:
– Хорошо. Сержант! – (Тауэри отдал честь и, печатая шаг, вышел.) – Ну?
– Э-э… видите ли… видите ли… – Хотя Хоуг изначально решил резким тоном попросить его не совать нос в чужие дела и сказать, что, слава богу, военная дисциплина на него больше не распространяется, а вы, проклятые офицеры, довольно попирали меня ногами, больше у вас это не получится… он вдруг обнаружил, что выкладывает ему все как есть, со всеми подробностями, закончив: – Теперь вы понимаете, Сеттри, все дело было в весе, получалась разница в весе, земля же подходила как нельзя лучше… Послушайте, Джордж Бебкотт должен появиться в любую минуту, но он не должен ни о чем знать, никто не должен – вы ничего не знаете, мы просто пошлем неправильный, вернее, правильный гроб на клипер, а сегодня вечером, когда подойдет катер, мы, с Божьей помощью, похороним его так, как он хотел и как хочет Анжелика. – Хоуг принялся обмахиваться рукой, чувствуя себя лучше и вместе с тем слабея от сознания своей вины. – Вы ничего не знаете. А теперь, теперь я принесу эту микстуру от кашля.
– Да сядьте же вы наконец. – Паллидар буквально испепелял его взглядом. – Чертов вы дурак! Во-первых, вы сегодня в окно выглядывали?
– А? – Хоуг сделал, как было сказано. Окна комнаты выходили на море. По серой поверхности моря перекатывались тяжелые валы, дождевые облака скрыли солнце, затянув почти все небо. – О!
– Да, о! Еще до вечера начнется шторм, черт подери, так что никакого погребения с катера, даже если бы это было возможно, а вам известно, что сэр Уильям приказал похоронить тело в Гонконге, стало быть, клянусь Господом, там оно и будет похоронено!
– Но, Сеттри, не…
– Ни ради вас, ни ради Анжелики, ни ради кого… – Паллидар опять закашлялся, потом хрипло добавил: – Сэр Уильям здесь главный, он принял решение, и говорить больше не о чем. Вам ясно?
– Да, но…
