В один прекрасный день у нас появится телеграфная связь с Гонконгом, а когда-нибудь, быть может, провод протянется до самого Лондона. Бог мой, каким фантастическим подарком для каждого стала бы возможность передавать послание в Гонконг и получать ответ через несколько дней, а в Лондон и обратно через… сколько?.. ну, скажем, от двенадцати до шестнадцати дней – это вместо четырех месяцев! Мне им уже не пользоваться, но готов поспорить, что лет через десять-пятнадцать телеграф до Гонконга протянут. Ура Накаме и моему новому партнеру Рёси, ура моей новой компании «Макфей трейдинг». И ура Анжелике!
Несмотря на глубокий траур, на Рождество она согласилась принять участие в званом обеде, который он давал в честь Альберта Макструана и на котором присутствовали сэр Уильям, Сератар, Андре и большинство посланников. Обед прошел с тихим успехом. Хотя в Анжелике не осталось и следа былой веселости и она так мало походила на прежнюю себя, она была любезна и мила, и все отметили, насколько еще более прекрасной она стала, обретя эту новую зрелость. Сегодня должен был состояться большой прием во французской миссии, на который они получили приглашения. Андре будет играть на рояле. Сомнительно, чтобы она стала танцевать, – ставки делались десять к одному, что не станет. По поводу того, понесла она от Малкольма или нет, ставки по-прежнему шли один к одному. О Гонконге никто не упоминал. Со времени их морского приключения и того успешного трюка в кабинете сэра Уильяма, который положил конец их пытке, они стали близкими друзьями и ужинали вместе в большинство из вечеров.
Ура этому Новому году, который будет чудесным!
Несмотря на все его прекрасное расположение духа, по телу пробежал холодок. Ситуация в бизнесе оставалась чреватой всякими неприятностями: вокруг Шанхая опять назревала гражданская война, в Макао – чума, Гражданская война в Америке ужасна, голод в Ирландии, слухи о голоде здесь, бунты на Британских островах из-за безработицы и заработной платы на фабриках. Потом, оставалась еще Тесс Струан.
«Черт, я пообещал себе не думать о ней начиная с 1 января 1863 года! Как о Морин…»
Чтобы избавиться от щемящего чувства тревоги, он пришпорил лошадь. Хирага тотчас же последовал его примеру; они оба были хорошими наездниками. Для Хираги это была первая верховая поездка за долгое время, первая возможность передвигаться более-менее свободно за пределами Поселения. Он догнал Джейми, потом вырвался вперед. Вскоре они уже скакали радостным галопом. И так же скоро остались одни: их спутники повернули к ипподрому. Они перешли на мелкую рысь, наслаждаясь славным деньком.
Впереди они могли видеть извивающуюся Токайдо, пересеченную то тут, то там разлившимися речушками и бродами, по обе стороны которых ждали носильщики, чтобы перенести или перевезти на другой берег людей и сложенные у воды товары. К югу лежала Ходогайя. Ее заставы были открыты. В добрые старые дни, до убийств на Токайдо, весной и осенью торговцы посещали деревню, чтобы выпить саке и пива, брали с собой еду в корзинах и устраивали пикники, смеялись и заигрывали со стайками прислужниц, которые старались затащить их в свои закусочные и рестораны. В многочисленных борделях здесь они не были желанными гостями.
– Эй, Накама, где ты встречаешься со своим родственником? – спросил Джейми, натягивая поводья у края деревни, неподалеку от заставы, остро чувствуя на себе враждебные взгляды путников, но не переживая особенно. Он был вооружен, все могли видеть его револьвер в кобуре, висевшей на плече, – Хирага был без оружия, так он думал.
– Я искать его. Лучче я ходить один на другой сторона застава, Дзами-сама, – ответил Хирага.
Он был вне себя от радости, получив послание Кацуматы, и в то же время сердце его переполняли сомнения: для него было очень рискованно оказаться там, где сэр Уильям и Тайрер уже не смогут защитить его. Но он должен был узнать о Сумомо и об остальных, выяснить, что же действительно произошло в Киото и каков был новый план сиси. Каждый день сёя только качал головой:
– Прошу прощения, Отами-сама, у меня пока нет никаких известий о Кацумате или Такэде… и об этой девушке Сумомо или о Койко. Князь Ёси остается в замке Эдо. Как только я узнаю что-нибудь новое, я в тот же миг…
По-прежнему основательно закутанный в шарф, Хирага жестом попросил Джейми поехать вперед:
– Паза’руста, потом я находить харосый место для вас здать.
Стражники у заставы с подозрением посмотрели на них, слегка поклонившись и приняв в ответ их приветствия. Хирага поморщился, увидев на стене караульного помещения собственный портрет. Джейми не заметил его, и Хирага вообще сомневался, что он или кто-нибудь другой узнал бы его с новой европейской прической и усами.
