Стальное перо, вделанное в костяную ручку, начало ставить кляксы. Она аккуратно высушила его и вытерла кончик, изумляясь тому, как это легко: перо снова стало как новое. Всего несколько лет назад все пользовались гусиными перьями, и ей бы пришлось отыскивать специальный ножик, чтобы очинить новое перо, расщепить кончик, и его хватило бы не больше чем на страницу-две, тогда как этих митчелловских ручек, производившихся промышленным способом на фабрике в Бирмингеме, хватало на много дней, и они выпускались разных размеров, чтобы вы могли подобрать такую, которая больше подходит вашему почерку.
Позади неё Струан пошевелился, но не проснулся. Во сне лицо у него совсем здоровое, подумала она. Чистое и сильное...
Дверь открылась, и в комнату вплыла А Со.
— Мисси, ваша обед хочит здеся или внизу, хейа? Струан тут же проснулся.
— Твоя хозяйка будет есть здесь, — коротко распорядился он на кантонском. — Я буду обедать внизу, в нашей большой столовой, и скажи повару, ему лучше позаботиться о том, чтобы стол был исключительным.
— Слушаюсь, тайпэн. — А Со заторопилась прочь.
— Что ты сказал ей, Малкольм?
— Только то, что ты обедаешь здесь, я буду внизу. Я пригласил Дмитрия, Джейми и Норберта. — Он залюбовался её силуэтом на фоне окна. — Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо. Могу я присоединиться к вам? Мне бы очень хотелось.
— Извини, нам нужно поговорить о делах.
С большим усилием он поднялся, и она подала ему две его трости. Перед тем как взять их, он обнял её , и она позволила своему телу вздохнуть, прижавшись к нему, пряча свою злость, что её опять оставляют взаперти — идти некуда, делать нечего, кроме как снова взяться за перо или почитать ещё что-нибудь и ждать. Скука, скука, скука.
Лун Два разрезал первый из больших и толстых яблочных пирогов на четыре части, выложил на тонкие оловянные тарелки, щедро полил сверху густыми взбитыми сливками и подал на стол четырем торговцам.
— Боже милостивый, где, дьявол меня забери, вы их раздобыли? — спросил Норберт Грейфорт, а Дмитрий, перекрывая его, произнес с тем же благоговением: «Чтоб я сдох».
— Сливки? — Макфей рыгнул. — Пардон. Поздравления от тайпэна.
Дмитрий поднял на ложку основательный кусок.
— Последний раз я ел сливки в Гонконге, полгода назад, чёрт побери, это здорово. Новая монополия «Благородного Дома»?
Малкольм улыбнулся.
— Наш последний клипер несколько дней назад тайком привез сюда трех коров. Ночью мы перевезли их на берег и с помощью армейского квартирмейстера спрятали их среди лошадей — не хотелось, чтобы их увели или чтобы джапо задавали вопросы на таможне. Теперь они день и ночь под охраной. — Он не смог скрыть своего удовольствия тем эффектом, который произвели свежие сливки после изрядных порций говядины, печеного картофеля со свежими овощами, пирога с местным фазаном, французского и английского сыров с пивом, «Шато О'Бирон» разлива сорок шестого года, прекрасным «Шабли» и портвейном. — Мы собираемся развести целое стадо, если они привыкнут к здешнему климату, и построить молочную ферму как дочернее предприятие нашей молочной фермы в Гонконге — изначально это была идея Джейми, ну и, разумеется, продукт сможет купить каждый.
— По обычным «благородным» ценам? — саркастически осведомился Норберт, явно раздраженный тем, что ему не донесли заранее об этом новом начинании Струана.
