— Что ж, доброй ночи. — Сэр Уильям потянулся. — О кстати, — безмятежно заметил он, — вы не могли бы заглянуть ко мне завтра, в любое время, когда вам будет удобно.
Малкольм резко вскинул глаза, при мысли о письме матери в желудке вмиг намерзла ледяная глыба.
— Часов в одиннадцать?
— Отлично, в любое время. Если захотите прийти раньше или позже, приходите.
— Нет, в одиннадцать. А по какому поводу, сэр Уильям?
— Ничего спешного и срочного, дело может подождать.
— По какому поводу, сэр Уильям? — Он увидел жалость в изучающих его глазах, может быть, сочувствие. Его тревога возросла. — Речь пойдет о письме моей матери, не так ли, она сообщила, что написала вам с сегодняшней почтой.
— Да, но лишь отчасти. Меня предупредили, чтобы я ожидал его. На первом месте стоял Норберт, он ведь вернулся. Я надеюсь, вы оба выбросили из головы эту чепуху с дуэлью.
— Разумеется.
Сэр Уильям недоверчиво хмыкнул, но оставил пока этот разговор. В конце концов, он мог лишь предупредить обе стороны, а потом, если они ослушаются его, прибегнуть к силе закона.
— Вы оба предупреждены.
— Благодарю вас. А на втором?
— Меня официально известили о плане правительства объявить всякую торговлю опиумом британскими подданными вне закона, запретить перевоз опиума на любых британских кораблях, уничтожить наши плантации опиума в Бенгалии и начать выращивать там чай. Поскольку вы возглавляли делегацию, обратившуюся ко мне с вопросами и жалобами по поводу этих слухов, я хотел, чтобы вы узнали об этом первым.
— Это разрушит нашу торговлю в Азии, нашу торговлю с Китаем и совершенно расстроит британскую экономику.
— На первых порах это, безусловно, создаст серьезные трудности для казначейства, но это единственный моральный путь. Давно следовало сделать это. Конечно, я понимаю этот неразрешимый треугольник серебро-опиум-чай и представляю, какой хаос создаст в казначействе потеря дохода. — Сэр Уильям высморкался, уже уставший от этой проблемы, которая долгие годы тяжким бременем лежала на Министерстве иностранных дел и мешала работать. — Я, кажется, подхватил простуду. Предлагаю вам созвать на следующей неделе совещание и обсудить, как мы можем свести панику и неразбериху к минимуму.
— Я займусь этим.
— Выращивать свой собственный чай — хорошая идея, Малкольм, — сказал сэр Уильям. — Замечательная идея! Вам, возможно, будет интересно узнать, что чай на первых пробных чайных плантациях в Бенгалии был выращен из семян, тайно вывезенных из Китая и доставленных в ботанический сад Кью-Гарденз самим сэром Уильямом Лонгстаффом, губернатором Гонконга при жизни вашего дедушки, когда он вернулся домой.
— Да, я знаю, мы даже пробовали этот чай. Он черный и горький и по тонкости вкуса не сравнится не то что с китайским, но даже и с японским, — нетерпеливо заметил Малкольм. Чай-то уж точно может подождать до завтра. — Что ещё?
— Последнее, письмо вашей матери. — Сэр Уильям добавил более официальным тоном: — Политика правительства Её Величества или её чиновников заключается в том, чтобы не вмешиваться в личные дела её подданных. Однако ваша мать указывает, что вы являетесь младшим членом семьи, она — ваш единственный родитель и законный опекун. Я обязан не разрешать никаких браков без одобрения законного опекуна, в данном случае с обеих сторон. Простите, но таков закон.
— Законы можно трактовать по-разному, в этом их суть.
— Некоторые законы, Малкольм, — с добротой произнес сэр Уильям. — Послушайте, я не знаю, что за проблема существует между вами и вашей матушкой, да и не хочу знать, — она, однако, привлекла мое внимание к некой статье в «Таймс», которую можно прочесть по-разному, и не всегда в хорошем смысле. Когда вы вернетесь в Гонконг, я уверен, вы сможете убедить её , да и в любом случае в мае вы станете совершеннолетним, а до мая не так уж и далеко.
— Неверно, сэр Уильям, — ответил он, вспомнив тот же совет Гордона Чена — совет людей, которые не знали, что такое любовь, подумал он без всякой злобы, просто жалея их. — До него миллион лет.
— Что ж, раз так, то так. Я уверен, все сложится хорошо для вас обоих. Анри придерживается того же мнения.
— Вы обсуждали это с ним?
— Частным образом, разумеется. Французский консул в Гонконге... э... знает об Анжелике и её нежных чувствах к вам, о вашей взаимной привязанности. Она удивительная девушка и из неё получится замечательная жена, несмотря на все проблемы с её отцом.
Малкольм покраснел.
— Вы знаете и о нем тоже?
Морщины на лице сэра Уильяма стали глубже.
— Французские чиновники в Сиаме крайне обеспокоены, — осторожно сказал он. — Естественно, они проинформировали Анри, который, как и следовало, поставил в известность меня и попросил нашего содействия. Извините, но мы формально заинтересованы в этом деле. Вы должны хорошо представлять себе, что, по сути, все, касающееся «Благородного Дома», представляет для нас интерес. Цена славы, а? — печально добавил он, потому что Малкольм ему нравился и он сожалел о том, что произошло на Токайдо, считая это варварством.
