– Да, господин, он так и поступит, если только мы не упредим его. С помощью уловки, о которой я говорил, это нам удастся: он не настоящий воин, как вы, и войска его не так воодушевлены, как наши, и хуже обучены. Он взял верх над нами только потому, что напал ночью как подлый предатель. Не забывайте, его союз с Тосой шаток. Он должен закрепить свое господство над Вратами, а сил, достаточных, чтобы справиться со всеми проблемами в течение последующих нескольких недель, у него нет. Сейчас ему необходимо навести порядок и получить подкрепление, не вызывая недовольства других даймё. А вскоре и бакуфу должны вернуться сюда с большими силами, чтобы вернуть себе Врата, ибо это их право владеть ими.
По указу Торанаги все даймё, посещавшие Киото, могли брать с собой лишь пятьсот человек охраны; все эти воины должны были жить, подчиняясь суровым ограничениям, в казармах, построенных отдельно для солдат каждого из владетельных князей и лишенных всяких защитных укреплений. Тот же указ позволял сёгунату держать в столице столько войск, сколько их было у всех остальных даймё, вместе взятых. За долгие века мира и покоя правительство бакуфу ослабило надзор за соблюдением этих законов. В последние годы даймё Тосы, Тёсю и Сацумы – опираясь на свое личное могущество – постоянно добивались от чиновников разрешения увеличивать число своих воинов, пока оно не выросло настолько, что их заставили отослать все дополнительные подкрепления домой.
– Огама не глупец, он никогда не даст мне уйти, – сказал Сандзиро. – Я бы не задумываясь насадил его голову на пику, окажись он в моей власти.
– Он не глупец, но им управлять можно. – Тут Кацумата понизил голос. – Вдобавок к Вратам, вы могли бы пообещать ему, что когда будет созвано собрание всех даймё страны, если оно будет созвано, вы поддержите его требование назначить его главой Совета старейшин.
– Никогда! – взорвался Сандзиро. – Он не может не знать, что я никогда не соглашусь на это. И, по-твоему, он должен верить подобной чепухе?
– Потому что он Огама. Потому что он укрепил свой пролив Симоносеки десятками пушек, сделанных на его уже переставшей быть тайной фабрике, построенной голландцами, и посему считает, справедливо считает, что может по своей воле препятствовать кораблям гайдзинов проходить через пролив, оставаясь при этом недосягаемым для них. Потому что в его представлении он единственный, кто способен осуществить желание императора изгнать из страны гайдзинов и вернуть императору его символическую власть. Так почему бы ему не замахнуться на главную награду – титул
– Страна будет разорвана смутой, раньше чем это случится.
– И последняя причина, по которой он мог бы согласиться на перемирие, заключается в том, господин, что прежде он никогда еще не владел Дворцовыми Вратами – разве он не выскочка, не узурпатор, разве его родословная не самая обычная, – с издевкой заметил Кацумата, – разве ее можно сравнить с такой древней и славной, как ваша. Еще одна причина: он примет перемирие, которое вы предложите, потому что вы предложите сделать это перемирие постоянным.
Под шум пораженных, негодующих голосов, Сандзиро пристально посмотрел на своего советника, ошеломленный объемом уступок, которые тот предлагал. Ничего не понимая, но слишком хорошо зная Кацумату, он отпустил всех остальных.
– Ну, что кроется за всем этим? – нетерпеливо спросил он. – Огама должен понимать, что любое перемирие продержится лишь до тех пор, пока я не окажусь в безопасности, укрывшись за своими горами, где я подниму на ноги всю Сацуму и двинусь на Киото, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву, отомстить за оскорбление и получить его голову. Почему я слышу от тебя такую ерунду?
– Потому что вам грозит смертельная опасность, господин, грозит как никогда раньше. Вы в ловушке. Среди нас полно шпионов. Мне нужно время, чтобы найти корабли в Осаке, и у меня готов план сражения.
После долгой паузы Сандзиро произнес:
– Хорошо. Начинай переговоры.
К сему моменту переговоры длились уже шесть дней.
Все это время Сандзиро мирно оставался в Фусиме, но имел шпионов на всех дорогах, ведущих в Киото и из него. Как знак взаимного доверия, Сандзиро согласился занять позицию, менее удобную для обороны, а Огама отвел все войска, кроме небольшого отряда на пути отступления. Потом оба стали ждать, когда противник первым совершит ошибку.
Обладая теперь верховной властью в Киото, пусть и непрочной, Огама, опираясь на более чем тысячу самураев, как будто удовлетворился тем, что укреплял свои позиции, располагая к себе даймё и, в особенности, придворных, которые в целом и так были на его стороне. Их Огама побуждал встретиться с императором и попросить его составить «просьбу» о немедленной отставке Андзё и Совета старейшин, созвать собрание всех даймё, наделив это собрание полномочиями выбрать новый Совет старейшин – с ним в качестве
