К восторгу Огамы, ему передали, что новость о том, что его пушки обстреляли корабли гайдзинов, доставила императору огромное удовольствие и что вместе с предложенным Сандзиро перемирием и неслыханными уступками, на которые тот пошел, это известие еще больше укрепило его влияние при дворе.
– Предложение о перемирии принимается, – высокомерно объявил он вчера Кацумате. – Мы утвердим договор через семь дней, считая от сегодняшнего, здесь, в моих апартаментах. Затем вы сможете вернуться в Кагосиму.
Однако сегодня утром до них долетела ошеломляющая весть о предстоящем вскоре визите Сёгуна Нобусады в Киото. Сандзиро немедленно послал за Кацуматой.
– Что это нашло на Андзё и на Ёси, что они согласились на такое? Или они совсем из ума выжили? Что бы теперь ни случилось, они все равно окажутся в проигрыше.
– Я согласен, господин, но эта новость делает ваше положение здесь еще более опасным. Пока Огама удерживает Дворцовые Врата и, следовательно, контролирует доступ к императору, любой враг Огамы является врагом императора.
– Это очевидно! Но что же мне делать? Что ты предлагаешь?
– Немедленно отправить Огаме письмо с предложением о встрече через три дня для обсуждения последствий этого визита – новость должна была поразить его так же, как и любого даймё. Тем временем сегодня ночью, когда стемнеет, мы осуществим мой план сражения.
– Нам не удастся бежать так, чтобы Огама ничего об этом не узнал. Его шпионы повсюду, а войска совсем рядом. Стоит ему услышать, что мы сворачиваем лагерь, как он тут же нападет на нас.
– Да, но наш лагерь останется точно таким же, как сейчас, мы возьмем с собой только оружие – я смогу перехитрить его, я его знаю.
– Если это так, – сердито заметил Сандзиро, – то почему ты заранее не почувствовал, что он собирается внезапно напасть на нас?
О, но я знал о нападении, мог бы ответить Кацумата, просто меня больше устраивало то, что Вратами на время завладеет Огама. Разве мы не выскользнули из его ловушки без особого труда? Огама совершенно не способен справиться с двором, с враждебными ему даймё, с правителем Тосы, своим союзником, с визитом сёгуна Нобусады или с принцессой Иядзу – пусть даже Нобусада и не доберется до Киото, смерть его также будет поставлена в вину Огаме.
– Прошу простить меня, господин, – извинился он с притворным смирением. – Я занимаюсь выяснением того, почему ваши шпионы так подвели вас. Головы покатятся.
– Хорошо.
Вскоре после наступления темноты Кацумата послал специально обученных людей, которые без шума уничтожили ничего не подозревавший отряд Тёсю, поставленный наблюдать за ними. Затем, следуя боевому плану Кацуматы, весь полк Сандзиро, кроме Кацуматы и ста его воинов, быстрым маршем двинулся на юг с приказом оставлять по сто человек через каждые три ри, которые будут присоединятся к Кацумате по мере того, как он станет отступать следом за основными силами. Он был уверен, что если ему удастся прожить до утра, заманивая тёсю в непрекращающуюся схватку на дороге, то они, вероятнее всего, прекратят сражение и вернутся в Киото, чтобы не ослаблять свои позиции там, оставив преследовать их лишь небольшой отряд. Киото полнился разговорами, что союзники Огамы уже начали отпадать от него, разлад в стане врага подпитывался лживыми слухами, которые распространялись тайными друзьями Кацуматы.
Он был поражен, увидев Огаму во главе преследующих их войск, а также тем, что они нагнали их так быстро. Карма.
– Атака! – прокричал Кацумата и вновь развернул своего коня, обрывая притворное бегство. В следующий миг расстроенные ряды его всадников превратились в ровные упругие фаланги и яростно налетели на врага, который в беспорядке откатился назад. Холодный сырой воздух отяжелел от запаха пота, страха, крови, обжигавшего ему ноздри. Люди умирали справа и слева от него, свои, чужие, но он упрямо прорубался вперед, и вот путь к Огаме был почти свободен, однако его опять оттеснили, поэтому он выскочил из гущи схватки и пришпорил коня, уносясь прочь – по-настоящему отступая на сей раз; оставшиеся в живых самураи Сацумы последовали за ним. Из сотни воинов уцелело всего два десятка.
– Подтянуть резерв! Пятьсот коку за голову Кацуматы, – прокричал Огама, – тысячу за князя Сандзиро!
– Господин! – Один из самых опытных его военачальников показывал рукой вверх. В пылу сражения они не заметили, как темные тучи закрыли бо́льшую часть неба, их черные нити тянулись к луне. – Прошу простить, но обратная дорога в Киото трудна, и мы не знаем, возможно, эти хитрые собаки устроили впереди еще одну засаду.
Огама задумался на мгновение.
– Отставить резерв! Возьми пятьдесят всадников и преследуй их, пока не уничтожишь всех. Если принесешь мне любую из двух голов, я сделаю тебя генералом с жалованьем в десять тысяч коку. Прекратить сражение!
Его военачальники бросились в разные стороны, на ходу выкрикивая приказы. Огама вперил желчный взгляд в сгущающуюся тьму, поглотившую Кацумату и его людей.
