– Спасибо. – В данный момент он не испытывал особых мучений, лишь обычную ноющую боль, вполне сносную: он уже принял утреннюю дозу. За последнюю неделю ему удалось сократить норму приема. Теперь он пил настойку один раз утром и один раз вечером и поклялся, что в будущем станет пить ее один раз в день, если сегодня все пройдет хорошо.
Чай был вкусным. В него добавили свежего молока, много сахара и, поскольку это была первая чашка за день, немного рома – традиция, которую, как рассказывал ему отец, установил Дирк Струан.
– Чен, достань мои толстые брюки и вязаный жакет, и я надену теплый плащ.
Чен удивленно уставился на него.
– Я слышал, поездку отменили, Тайпэн.
– Во имя всех богов, когда ты узнал об этом?
– Вчера вечером, тайпэн. Пятый Двоюродный Брат в доме Главного Чужеземного Дьявола слышал, как тот беседовал с Носом Как Раздавленный Мухомор с Большого Корабля, который сказал: «Никакой поездки».
Сердце Малкольма упало, и он, помогая себе руками, подтащился к окну. И был поражен, когда увидел катер, покачивающийся на волнах в двухстах метрах от берега. Никакой волны за кормой. Он разразился яростными проклятиями, и тут из трубы повалил дым, за кормой появился белый бурун и катер начал набирать скорость. Его бинокль обшарил всю палубу, но он увидел лишь боцмана с перекошенным от крика ртом и весла на палубе на случай новой остановки. При такой скорости катер будет у их причала меньше чем через десять минут.
Чен помог ему одеться. Быстрый взгляд в окно: катер был почти у берега. Он распахнул створки и высунулся наружу, а боцман тем временем выбрался на пирс и побежал так быстро, как только позволял ему его огромный живот.
– Эй там, боцман!
Седеющий моряк совсем запыхался к тому времени, когда подбежал достаточно близко к окну.
– Наилучшие пожелания от капитана Марлоу, сэр, – выдохнул он, ловя ртом воздух, – не изволите ли вы и… и ваша леди, пожалуйста, подняться к нему на борт.
Струан издал радостный вопль. Он тут же послал за А Со, приказал ей разбудить и быстро одеть Анжелику. Потом, понизив голос, сказал:
– Слушай, Чен, и не прерывай меня, а то я сейчас как петарда… – и отдал распоряжения, что упаковать и что приказать А Со упаковать и как доставить сундуки на «Гарцующее Облако» на закате. – Мисси и я будем ужинать на клипере, и вы с А Со тоже останетесь там, и вернетесь в Гонконг вместе с нами…
Чен был вне себя от радости.
– Гонконг! Ай-й-йа, тайпэ…
– … И вы оба будете держать рот на запоре, туже, чем мушиный зад, или я попрошу Чена «Благородного Дома» вычеркнуть ваши имена из семейной книги. – Он увидел, как лицо Чена посерело. Раньше он никогда не прибегал к этой угрозе. Семейная книга была для каждого китайского мужчины его связью с бессмертием, с предками из мистического прошлого и с далекими потомками, когда он сам будет считаться древним предком, и еще дальше. Где бы ни родился китаец, его имя заносили в родословные списки его деревни. Без этого он не существовал.
– Да, господин. Но как быть с А Ток?
– Я сам разберусь с ней. Приведи ее.
Чен направился к двери. А Ток стояла за ней. Он в страхе бежал. Она вступила в комнату. Струан сказал, что принял решение: она отправится за ними на следующем корабле, и точка.
–
– Ай-й-йа, – пробормотала она, уходя, и слова ее постепенно замирали в отдалении, – твоя старая мать не станет больше называть эту шлюху твоей шлюхой, но, все боги мне свидетели, если не шлюхой, то как мне ее тогда называть, ведь шлюха она и есть. Или мой сын рехнулся?..
Когда он увидел Анжелику, его гнев улетучился.
– Вот это да!
Она была в костюме для верховой езды: сапожки, длинная юбка, туго перехваченная в талии, амазонка, шейный платок, поверх всего накидка, шляпка с зеленым пером, перчатки, но без хлыста.
– Я подумала, дорогой, что это лучше всего подходит для морской прогулки, – сказала она с лучезарной улыбкой.
– Добро пожаловать на борт. – Марлоу стоял у конца трапа, великолепный в своем мундире.
Прежде чем вступить на палубу, Малкольм неуклюже ухватился левой рукой за ванты, передав трости Анжелике, и церемонно приподнял свой цилиндр.
– Разрешение ступить на борт?
Марлоу отдал честь и просиял.
– Пожалуйста, вы оба – желанные гости на моем корабле. Вы позволите? – Он подал Анжелике руку, слабея от ее ослепительной улыбки и покроя амазонки, подчеркивавшей ее фигуру, и проводил их на капитанский мостик перед трубой. Здесь он подождал, пока Малкольм устроится в морском кресле.
– Снимаемся с якоря, мистер Ллойд, – обратился он к своему первому помощнику Дэвиду Ллойду. – Четверть румба и так держать.
