– С одной стороны позвольте мне поздравить вас, – произнес он с угрюмой церемонностью и протянул руку.
– Благодарю вас, сэр. – Струан пожал ее, обнаружив, что пожатие у адмирала твердое, но ладонь мягкая. – А с другой?
– С другой стороны, похоже, вам предстоит изрядно попотеть, чтобы сдержать свои обещания.
– Сэр?
– Вы, похоже, растревожили самые ядовитые чувства в среде своих коллег. Сэра Уильяма со всех сторон осаждают жалобы.
– Как я сказал, я сделаю все, что в моих силах.
– Вы должны сделать больше этого, мистер Струан.
– Прошу прощения, но что означают ваши слова, адмирал?
– Ничего сверх того, что вы уже пообещали сделать.
Возникла короткая пауза, во время которой Струан решил, что не даст раздавить себя или подчинить чужой воле и не будет выпускать из виду тот факт, что этот человек сделал его брак возможным – нет, не так, поправил он себя, «разрешил» ему стать возможным. Джон Марлоу оказался достаточно смел, чтобы взять на себя инициативу.
– Капитану Марлоу ничего не грозит, не так ли?
– Капитан Марлоу отвечает за свои действия по уставу Королевского флота.
– Да, естественно, но я полагаю, наш брак не нарушает положений устава, сэр. Я начал с того, что очень внимательно прочел соответствующий параграф, и не нашел там никаких возрастных ограничений, о возрасте там даже не упоминается.
– Устав также гласит, что любой подобный брак подлежит немедленному пересмотру, если к тому есть основания. В данном случае они есть.
– Значит, я женат, но не женат, вы это хотите сказать?
– Я лишь указываю, мистер Струан, что любые необычные случаи, как и все, что происходит на флоте, можно пересмотреть.
Струан натянуто улыбнулся.
– Совершенно справедливо. То, как я… – он едва не сказал «прочел», но осмотрительно поменял слово, – … то, как я понял ваш приказ, сэр, на мой взгляд, давало ему разрешение провести церемонию.
Кеттерер поднял бровь.
– Капитан Марлоу показал вам запечатанный приказ, полученный им от меня?
– Приказ, как я понял его, сэр, давал ему полное разрешение, сэр… признаюсь, я использовал все возможные и невозможные средства, чтобы выспросить все дословно и убедить его, что именно так обстояло дело.
– Я так и подумал, – сухо заметил адмирал.
– Значит, это все-таки было разрешение по всей форме.
– Мой приказ был изложен ясно: если вы попросите о необычной услуге, он может оказать вам ее, если пожелает. Вчера вечером, разве вы не упомянули что-то насчет того, что хотите выйти в открытое море, где не видно земли? Ваша необычная просьба могла заключаться только в этом – его приказы предписывали ему провести испытания в виду флагмана.
Струан пытался сохранить хладнокровие, чувствуя под собой жаркое дыхание катастрофы, словно оказался на жаровне с углями.
– Да, сэр. Да, вы вполне могли так подумать. Если случилась какое-то недопонимание, его следует отнести на мой счет, а не на счет капитана Марлоу.
– Я приму это к сведению.
Малкольм внимательно смотрел на пожилого офицера и еще внимательнее его слушал, стараясь разгадать, к чему клонит адмирал. Он уже начал бояться, что все это – продолжение старой игры в кошки-мышки. Неужели я снова в его когтях и мне никогда из них не вырваться?
– Позвольте спросить, адмирал, почему вы дали капитану Марлоу разрешение, даже только похожее на полное; ведь я почти наверняка должен был бы истолковать неправильно? – Струан следил, чтобы лицо его оставалось приветливым, не забывая о том, что он женат до тех пор, пока церемония не будет объявлена незаконной. – Я не думал, что вы это сделаете, вчера ночью.
Ночь Кеттерера была заполнена Консуэлой.
– Дай молодому сеньору шанс, Чарльз, – говорила она с тем милым, тягучим акцентом, таким же чувственным в его памяти, какой была глубина ее карих глаз в жизни. – Нам его так и не дали, зачем же лишать этого шанса еще одного человека – вспомни, ты был ненамного старше его. С его помощью ты сделал гигантский шаг вперед: конечно же он сдержит свое обещание. Почему бы тебе не проявить великодушия, какого не проявили ни твои родители, ни твое гнусное Адмиралтейство. Он так влюблен, Чарльз, совсем как ты, но в отличие от тебя молодому сеньору уже был нанесен жестокий удар по прихоти Господней…
Он пробудился, ее слова все еще звучали у него в ушах; то, как она произнесла его имя, все еще трогало его сердце после стольких лет. Но это не то же самое, подумал он тогда, ожесточая сердце. Струаны занимаются контрабандой опиума и оружия – я не забуду своих погибших матросов. Прости, моя давно потерянная любовь, этот брак будет объявлен недействительным немедленно, я не позволю Струану соскочить с крючка. Долг превыше всего.
Сейчас, глядя на Струана, вспоминая, как он с трудом, ковыляя, вошел в каюту, упрямо стараясь казаться сильным, хотя и Хоуг и Бэбкотт конфиденциально подтвердили ему, что юноша почти постоянно страдает от боли, и выразили сомнение, что он когда-нибудь сможет бегать или ездить верхом так же свободно, как раньше. Он вспомнил: «В отличие от тебя… по прихоти Господней».
Он вздохнул.
