О да, они понесут наказание – и многие погибнут. А я тем временем не выполню своего долга, все мы будем мертвы, а это действительно очень тоскливое умозаключение. Если бы только Кеттерер не был так туп. Как мне, черт возьми, подчинить этого упрямого ублюдка своей воле?
Он вздохнул, зная ответ: первым делом тебе стоит помириться с ним!
Их бурная беседа вчера поздно ночью по поводу вызывающего пренебрежения, с которым адмирал отнесся к просьбе миссис Струан и его собственному совету – он не подозревал о подлинной причине, пока, чуть раньше, клещами не вытащил ее из Джейми Макфэя, – переросла в открытую ссору, оба перешли на крик:
– Это было неразумно позволять Марлоу…
– Я счел это наилучшим решением! А теперь послушайте, что я вам ска…
– Наилучшим? Черт возьми меня совсем, я только что узнал, что вы сочли наилучшим глупо вмешаться в дела политики и торговли, попытавшись выторговать неосуществимое соглашение у претендента на трон Струанов и тем самым превратили в нашего непримиримого противника подлинную главу компании! – в бешенстве выпалил он. – Не так ли?
– А вы, сэр-р, вы вмешиваетесь в дела, которые являются исключительной прерогативой парламента – объявляете войну – и подлинной причиной того, что вы так неразумно выбираете выражения, сэр-р, и так расстроены, является то, что я не стану начинать войну, которую мы не в состоянии выиграть, не в состоянии поддерживать с нашими наличными силами, если вообще вести, а, по моему мнению, любое нападение на столицу будет справедливо расценено туземцами как акт войны, ни как не случайность. Честь имею кланяться!
– Вы согласились помо…
– Я согласился побряцать оружием, дать несколько учебных залпов, чтобы поразить воображение туземцев, но я не соглашался подвергать обстрелу Эдо, и, говорю это в последний раз, не собираюсь этого делать, пока вы не представите мне письменные полномочия на это, одобренные адмиралтейством. Желаю здрав…
– Военный флот и армия подчиняются и получают указания от гражданских властей, клянусь Богом, а власть здесь – я!
– Да, вы и есть, клянусь Богом, если я соглашусь, – проревел адмирал, побагровев лицом и шеей, – но моими кораблями вы не командуете, и пока я не получу иных приказов, одобренных адмиралтейством, я буду управлять своим флотом так, как считаю нужным. Желаю здравствовать!
Сэр Уильям сел к столу. Он еще раз вздохнул, взял в руки перо и написал на официальном бланке миссии:
– Чего только я не сделаю для Англии, – пробормотал он, потом крикнул: – Филип! – подписал послание и посыпал его сверху, чтобы высохли чернила.
– Да, сэр.
– Снимите копию и отошлите с посыльным к адмиралу Кеттереру.
– Только что прибыл Джейми, сэр, и пришла депутация с просьбой к вам объявить сегодняшний день Днем ангела, днем траура.
– В просьбе отказано! Джейми пусть войдет.
Джейми появился весь в кровоподтеках, плечо ему уже перевязали.
– Джейми, вы чувствуете себя лучше? Хорошо. Джордж Бэбкотт был у меня с отчетом. – Он рассказал ему все, что говорилось о теле Малкольма. – Каково ваше мнение?
– Мы должны отослать его домой в Гонконг, сэр.
– Хорошо, я подумал о том же. Вы сопроводите те… его?
– Нет, сэр. Миссис Струан… боюсь она больше не одобряет моей особы, и если бы я вернулся, это только усугубило бы и без того поистине ужасное положение, в котором она оказалась, бедная женщина. Строго между нами, меня увольняют в конце месяца.
– Боже милостивый, за что? – Сэр Уильям был потрясен.
