При этом он испытывал чудесное облегчение. Теперь, когда его конец стал неизбежен, он мог отбросить прочь все доводы разума и с чистым сердцем ринуться в предстоящее нападение.
Три дня – это целая жизнь. Пока Кацуматы здесь не будет, кто знает, что может случиться? Как бы там ни было, живым меня не возьмут.
– Боже, Джейми, погляди-ка! – воскликнул Дмитрий.
Джейми посмотрел на дверь. То же самое сделали два десятка других гостей, стоявших в разных местах в зале для приемов русской миссии. Все разговоры разом оборвались, потом возобновились, уже более громко. Анжелика входила в большую комнату под руку с сэром Уильямом. Простое, с длинными рукавами черное платье оттеняло ее бледную, но при этом как бы светящуюся кожу, и идеально подчеркивало высокую шею, покрой безукоризненный, ее тонкая талия и подъем груди были представлены скромно, как и подобало траурному платью, но нельзя было усомниться в их скрытой магии. Волосы были убраны наверх. Никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки и обручального кольца – печатки Малкольма, теперь подрезанной так, чтобы она не спадала.
– В ней все двадцать четыре карата.
– Да, – кивнул Джейми. Потом, почувствовав новое движение в зале, обернулся. Морин через всю комнату улыбалась ему, окруженная мужчинами, Паллидар среди них. Он улыбнулся ей в ответ, ему нравилось смотреть на нее. Он все еще не пришел в себя после ее приезда, поражаясь ее мужеству: надо же, проделать такой путь одной. Дьявольщина, что же мне делать?
– Просто невероятно, как все вышло в Гонконге с похоронами Малка, а?
– Ты прав, Дмитрий. Я был готов поспорить, что Тесс никогда на это не пойдет. – Что она задумала, в который раз спрашивал он себя, и что было в ее письме к Анжелике – у него еще не было возможности спросить, и по ней самой ни о чем нельзя было догадаться. Прочтя свое собственное, он просветлел.
Он просиял при мысли о такой сумме. Это делало создание его компании реальным, разумеется, она будет небольшой, но эти деньги давали ему время, в котором он нуждался, и позволяли понемногу двигаться вперед с сёей, хотя как эти предприятия могли процветать без Накамы-Хираги, он не представлял. Ему было жаль Накаму. И Тесс. В ее случае он все понимал, и прощал ее, не из-за денег.
– Что, Дмитрий?
– У тебя есть все права на такое высокомерие. Твоя Морин великолепна.
– О! Да. Это так.
– Как теперь быть с Нэми? – спросил Дмитрий.
Улыбка Джейми угасла, чувство тревоги вернулось, и он встал спиной к двери.
– Чертовски большая проблема, Дмитрий. Я договорился увидеться с ней сегодня.
– Боже милостивый, в фактории?
– Нет, благодарение Богу. В нашем… в ее домике.
– Черт, это удачно. Ты пойдешь?
– Да, почему бы нет? Боже Всемогущий, я не знаю… Когда Морин возникла словно из ниоткуда… не подумай, что она мне не нравится, я просто все еще в состоянии шока.
