– Анжелика тоже была потрясающе красива, да и многие из твоих друзей, Марлоу и Сеттри! – Она игриво рассмеялась.
Облегченно вздохнув про себя, он расслабился, взял пальто, шляпу и открыл дверь.
– Я рад, что тебе понравилось.
– Ты выходил вчера, после того как мы попрощались на ночь.
Защитная маска вернулась на лицо слишком поздно, и на щеках заалел виноватый румянец.
– Да…э… да, выходил.
– Я постучалась в твою дверь, и мне никто не ответил – мне просто хотелось поговорить, я не устала. Ты сказал, что устал.
– Ну да, я устал, но потом оказалось, что не очень, так мы пойдем?
– Да, я проголодалась. – Они вышли на променад. Набережная была почти безлюдна. День был не из лучших, море неспокойное, пронизывающий ветер. – Здесь не так плохо, как в Глазго в это время года, – приятным голосом заметила она, беря его под руку.
– Это правда, но этот холод долго не продержится, скоро настанет самая замечательная пора, весной и осенью здесь лучше всего. – Она не стала развивать разговор на опасную тему, и он задышал свободнее. – Весна и осень здесь – лучшие времена года.
– Ты ходил в Ёсивару? – спросила она тем же приятным тоном.
Он почувствовал, как острая ледяная сосулька прыгнула из мошонки вверх, вонзилась в сердце и провалилась обратно, и тысячи ответов закружились у него в голове, наилучшим из которых был: «Если я захочу пойти в Ёсивару, клянусь Господом, я пойду туда, мы не женаты, но даже если бы я и был… и я говорил тебе, что не хочу жениться, по крайней мере сейчас, когда у моего нового бизнеса появился шанс на успех. Он уверенно открыл рот, чтобы сказать ей все это, но по какой-то причине голос его зазвучал сдавленно и виновато:
– Я…э, да, ходил, но это…
– Ты хорошо провел время?
– Послушай, Морин. Есть некоторые…
– Я знаю про Ёсивару, дружочек, и про мужчин, – сказала она доброжелательно и так, словно говорила о чем-то самом обычном. – Ты хорошо провел время?
Он остановился, сраженный наповал ее мягким голосом и обращением.
– Я… ну, я полагаю… но видишь ли, Мо…
– Слишком холодно стоять на месте, Джейми, дорогой. – Она дружелюбно взяла его под руку, снова увлекая вперед, и продолжила: – Хорошо, стало быть, ты славно поразвлекся. Почему ты не сказал мне? И зачем было городить это вранье про усталость?
– Ну, потому что… – Вновь дюжина ответов, но его губы выдавили лишь: – Потому что это же очевидно, черт побери. Я не хотел… – Он не смог сказать: «Я не хотел делать тебе больно, потому что у меня было назначено свидание, я хотел повидать Нэми и одновременно не хотел, не хотел, чтобы ты знала о ней, и, если уж говорить начистоту, все прошло просто ужасно».
Когда он вошел в их маленький домик, Нэми встретила его в своем лучшем спальном кимоно, их маленькое убежище сверкало чистотой, еда и саке стояли на столике, а она смеялась, была счастлива и предельно внимательна:
– Хейа, Дзами-сан, харасо васа видети! С'русать харосый новость с караба'рь. Васа зеница 'реди из Скоту'ранди, зеница хейа?
Он был ошеломлен тем, как быстро распространилась повсюду эта новость.
– Откуда ты это знаешь?
– Весь Ёсивара знаис! Вазный,
– Э?
– Вазный, Дзами-сан. Када зеница? Вазный, стоба
– Ты что, спятила? – вырвалось у него.
Она уставилась на него, не понимая.
– Почему сердитый, Дзами-сан?
– Так не бывает, черт подери.
– Нет понимать… вазный Нэми ходить
– Ты рехнулась!
– Нет понимать, – сказала она обиженно, в ужасе от его грубой воинственности, и решила, что бегство – лучшая защита от такого невообразимого поведения, но бегство, конечно, в слезах.
Она упорхнула, прежде чем он успел остановить ее, мама-сан не смогла убедить ее вернуться, поэтому, взбешенный, он зашагал домой и лег в постель, но спал плохо. Боже Всемогущий, Нэми появится в фактории Струанов, чтобы встретиться с Морин? Морин должна платить Нэми в будущем? Важно, чтобы любовница и жена были добрыми
Нет, черт подери, ты все понял правильно. Именно это она, черт подери, и сказала.
В конце концов, он пришел в кабинет. Еще не рассвело. Тысяча чертей, он провел в размышлениях все утро, и вот теперь ему предстоит разбираться с двумя женщинами, черт бы их побрал.
– Послушай, Морин, мне жаль, что я соврал, – смущенно пробормотал он, – но… ну, я не знаю, что еще тут можно сказать.
– Не расстраивайся так сильно, такие вещи случаются. – Она улыбнулась.
– А? Так ты не взбе… извини, так ты не сердишься?
– Нет, дружок, не в этот раз, – ответила она благожелательно, – не раньше, чем мы закончим маленький разговорчик.
Он не уловил ни в ее голосе, ни в манере никакой угрозы, она все так же нежно держала его под руку, и тем не менее в самой глубине его существа неведомый голос истошно завопил об опасности, предупреждая его: ради всего святого, придержи язык, не говори ничего.
