– Да, сказала. – Она увидела и услышала недоверие и развеяла его в ту же секунду. – Клянусь, это святая правда, Джейми, как перед Богом. Я не собиралась тебе говорить, но ты настаивал, и я врать не буду. Господом Богом клянусь, так все и было!
– Да, извини. Продолжай, пожалуйста.
– Не извиняйся, дружок, я временами и сама в это не верю. После того как я ей высказала все, и вовсе не любезно, миссис Струан расхохоталась, она расхохоталась и сказала «садитесь». Хорошо, но без письма. Так, говорю, не пойдет. Что, спрашиваю, будет заслуженным вознаграждением? Улыбка с ее лица исчезла, и она говорит, тысяча гиней. Она выплюнула ответ совсем так же, как это делает отец, когда он в гневе. Чепуха, говорю, клянусь Богом. Десять тысяч. – Морин остановилась и с надеждой заглянула ему в лицо. – Мне пришлось согласиться на пять. Это ничего? Я не знаю, достаточно этого или нет?
– Ты согласилась? Ты согласилась на пять?
– Да, на это ушло время и еще ругательства… в ту ночь я попросила у Господа прощения за сквернословие, все слова моего батюшки. Надеюсь, это было справедливо, Джейми, вместе с дополнительным бизнесом… и она согласилась не вредить, быть в делах друзьями, мне это показалось важным. После того как она согласилась, она добавила еще бесплатный проезд с этой своей ледяной улыбкой, езжайте, мол, к своему мистеру Макфэю с моими поздравлениями. – Морин на секунду отвернулась к волнам прибоя, собираясь с мыслями. Еще одно нервное пожатие плечами, потом она опять подняла на него глаза и посмотрела пристально и бесхитростно. – Вот как все случилось, но это было для тебя, не для меня или для нас, я не хотела тебе говорить.
– Джейми! М'ссросс. – Ланкчерч выкатился из своего кабинета и очутился перед ними прежде, чем они сообразили, что происходит. Он пространно и шумно приветствовал их, едва не задушив ее запахом виски, пригласил их вечером на ужин и откатился назад.
– Он всегда пьян к двум часам, но человек он неплохой, – сказал Джейми. – Он не вспомнит ни о приглашении, ни о нашем отказе. – На этот раз он сам взял ее руку, опустил ее в свой теплый карман и удержал там. Они двинулись дальше. – Морин, я…
– Прежде чем ты скажешь хоть слово, дай мне закончить. Я не хотела рассказывать тебе про нее и про меня, это вырвалось нечаянно. Мне очень-очень жаль, я не хотела говорить тебе, это святая правда, особенно когда мы говорили, по-серьезному, про… говорили про нас, про тебя и меня. Пожалуйста, поверь мне, это святая правда.
– Я верю тебе, верю, ты на этот счет не беспокойся, и Тесс написала мне, сдержала слово, прислала мне деньги – у меня за всю жизнь столько не было, – их хватит, чтобы начать, и все это благодаря тебе.
В ее глазах блеснули слезы раскаяния.
– Я тут ни при чем, с тобой обошлись несправедливо, и миссис Струан была должна тебе эти деньги, я была не права, когда сказала, сегодня в полдень, пожалуйста, прости меня, я просто… ты прав, сегодня еще слишком рано, ты прав, и я не должна была этого предлагать. Можем мы подождать, Джейми, пожалуйста? Можем мы подождать, скажем, неделю или две, месяц, посмотришь, как я тебе понравлюсь? Пожалуйста?
– Вот что, послушай-ка, – сказал Джейми и сжал ее руку, – ты и сейчас мне слишком нравишься и нет, я не хочу, чтобы ты уезжала, и да, мы подождем немного, и нет, я не сержусь, и да, я верю тебе и благодарю от всего сердца, и нет, ты не была не права, когда предложила это. Давай подумаем над этим и обговорим за обедом, Искорка, вдвоем, только ты и я, а?
Не успев даже сообразить, что она делает, Морин приподнялась на цыпочках и с благодарностью поцеловала его; то, что он употребил это прозвище показалось ей радостным предзнаменованием. Ее рука вернулась к его руке, и обе отправились в карман.
– Ты чудесный, Джейми, это правда, и я люблю тебя и… – Морин хотела добавить: «И тебе вовсе не обязательно говорить того же, пока ты не будешь готов». Но промолчала. Она закусила губу и отступила от края обрыва. – Ты чудесный мальчик.
– А ты чудесная девочка, – сказал он, думая о ней и испытывая спокойствие, какого не знал годами: сердечная боль и чувство вины отодвинулись на задний план. Ну и что с женитьбой? – спросил он себя, впервые без внутреннего содрогания. Никто не спорит, что мужчина должен быть женат и иметь детей, в свое время. Я не против брака, отнюдь. Когда? Когда бизнес станет на ноги, и мы начнем получать прибыль? Она потрясающая девушка, умная, симпатичная, из хорошей семьи, терпеливая, преданная и любит меня – невероятно, как это она поднялась против Тесс и добилась того, чего добилась, это ясно говорит о том, что ума ей не занимать. Может, у нас что-то и получится. Люблю ли я ее? Нравится она мне ужасно…
Мне тридцать девять. Я здоров, крепок, живота не нагулял, и должен быть женат – давно уже следовало бы обзавестись семьей. Ей двадцать восемь – она тоже выглядит моложе своих лет, – поэтому она должна знать, чего хочет, а уж что искорки в ней так и играют, так в этом никакого сомнения.
