– Горн просто вызывает офицеров назад, вещь вполне обычная, можете не беспокоиться. – Хоуг оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. – Спасибо, что сказали мне, – он нервно засмеялся, – пусть и несколько неожиданно. Мы можем поговорить, пока длится ваша прогулка?
– Разумеется, – ответила Анжелика, очень хорошо представляя себе, почему она все ему рассказала. Эта встреча с Горнтом сегодня и удачное появление доктора. И еще потому, что она хотела наконец-то начать сражение. – Это началось в воскресенье.
– Я не знаю, что сказать: повезло вам или нет.
– Ни то и ни другое, – ответила она. – Это была воля Божья, и я принимаю ее. Мне очень жаль Малкольма, не себя. Для меня это воля Божья. Что вы теперь предпримите, сообщите ей?
– Да, но сначала я передам вам письмо.
Теперь настала ее очередь изумленно посмотреть на него.
– Все это время вы хранили у себя письмо и не отдавали его мне?
– Она попросила меня вручить его вам, если окажется, что вы не ждете ребенка от Малкольма.
– О. – Она задумалась над этим, чувствуя легкую дурноту. – А если бы я ждала его ребенка, что тогда?
– Ну, это теперь вопрос гипотетический, не так ли? – мягко произнес он, встревоженный ее внезапной бледностью. Эта юная леди еще не выбралась из глухой чащи, ей еще далеко до края леса.
– Я хочу знать.
– Меня попросили передать вам это письмо, если ваши месячные начнутся, Анжелика. Вы хотите вернуться прямо сейчас? Я принесу его вам в комнату.
– Благодарю вас, но я… я подожду, пока вы его заберете, подожду у фактории Струана. – Она пришпорила лошадь и закончила этот круг, не замечая остальных всадников, – все они, не отрывая взгляда, смотрели на нее. Подчинившись внезапному капризу, она свернула на тропинку и пустила лошадь галопом, чтобы голова очистилась от страха. Она пустила в ход шпоры, колени, руки, и вскоре ее лошадь уже стлалась над землей, несясь во весь опор.
Впереди поднимались два церковных шпиля и внешняя ограда, к которой снаружи приткнулась Ёсивара, окруженная своей собственной стеной, мост между ними и караульное помещение. На какой-то миг разум перенес ее в прошлое, и ей показалось, что она в панике несется к ним бешеным галопом, оставив позади залитую кровью Токайдо, шляпка слетела с ее головы, одежда порвана, горло сжимает смертельный страх. Она натянула поводья, и виденье растаяло – каким древним оно показалось ей. С ней остался страх другого рода. Она бросила свой жребий.
Тесс писала:
