– Аминь, – сказали многие, преисполненные благодарности за то, что остались живы.
– …поэтому не забывайте о возможной опасности, но давайте вести себя нормально и дружно примемся за работу. Благодарю вас, до свидания.
– А как же быть с Ёсиварой, и с учреждением миссис Фортерингилл?
Сэр Уильям сморгнул. Боже милостивый, должно быть я старею, подумал он. Проблема Ёсивары даже не пришла ему в голову, а ведь именно это делало Японию сносной, даже желанной для большинства мужчин.
– Мисси Фортерингилл, безусловно, возместит все свои убытки за счет страховых выплат. Что же касается первого… Мы немедленно учредим фонд. На одну неделю. Я открываю его двадцатью гинеями, и, ну, поскольку это входит в зону бедствия, правительство Ее Величества вернет вкладчикам все деньги, фунт за фунт.
Под одобрительные крики и звуки радостных шлепков по спине он коротко переговорил с остальными посланниками, сообщив им, к их удивлению, что встреча с Ёси состоится, он и Сэратар сами проведут переговоры, но не откажутся ли они отужинать с ним сегодня для частной беседы. Оказавшись на променаде, он вытер вспотевший лоб. Удовлетворенный, он двинулся к дому.
– Эй, смотрите! – крикнул кто-то за его спиной. Он обернулся и вместе с другими покидавшими клуб стал наблюдать, охваченный удивлением и завистью.
На черном пустыре, где вчера стояла деревня, повсюду кипела работа; мужчины, женщины и дети трудились с муравьиной прилежностью, расчищая и строя, объединенные одной целью: восстановить все то, что исчезло. Два дома, с крышами и стенами-сёдзи, были уже возведены целиком, другие возвышались наполовину. Многие подносили новые бревна и стены-сёдзи, уже сложенные в штабеля с той стороны Южных ворот.
Жаль, что наши ребята не так скоры на подъем, подумал он, с уважением глядя на японцев, и тут вдруг заметил, что по другую сторону рва, у починенного моста, Моста В Рай, тоже царило оживление, там уже воздвигли временные ворота, покачивавшиеся на ветру.
Со своего места он мог прочесть милые сердцу и хорошо знакомые китайские иероглифы на воротах – английский перевод тоже уже был нацарапан, только каллиграфия выглядела несколько причудливо: «Страсть не может ждать, она должна быть утолена».
Тем же днем катер Струана повернул к своему причалу в Иокогаме, возвращаясь со встречи с Ёси в Канагаве. Ветер гнал невысокую волну, небо выглядело тревожно. Вымпел сэра Уильяма трепетал на верхушке мачты. В каюте сэр Уильям и Сэратар дремали, Тайрер спал как убитый. Боцман свистнул в свою дудку, прося катера, скопившиеся у их причала, освободить дорогу, но получил в ответ лишь громкие крики: «Жди своей чертовой очереди» с широким набором ругательств вместо знаков препинания.
Сэр Уильям открыл глаза и крикнул боцману:
– Высадите нас у причала Броков, – и когда боцман заметил, что мистеру Мак-Струану это совсем не понравится, сэр Уильям проревел: – Делайте, что вам говорят!
Остальные, вздрогнув, очнулись ото сна. Кроме Тайрера, который промычал что-то и снова затих.
Сэратар потянулся и подавил зевок.
– Великолепный обед, Уильям, славная рыба, – и добавил по-французски, не заметив перехода: – Я бы предпочел чесночное масло и соус с петрушкой. Впрочем, ладно, ваш повар англичанин, он сделал что мог.
– Он китаец, – сказал сэр Уильям с добродушной усмешкой.
Встреча прошла точно так, как он планировал. То есть она не состоялась. Они прибыли в назначенное время, подождали полчаса, потом послали за местным губернатором, Тайрер сказал, что они не могли понять, куда подевался князь Ёси:
– Он заболел?
– Ах, прошу прощения, я не знаю о князе…
– Мой господин говорит: спросите про здоровье князя Ёси, скажите мы здесь, как он просил. Пожалуйста, как можно быстро делать новый день. – Тайрер нарочито опустил все по-настоящему вежливые обороты.
Губернатор густо покраснел, поклонился им как старшим, еще раз извинился и заторопился прочь, брезгливо морщась от того, что гайдзины все еще были здесь – естественно, каждый цивилизованный человек отсюда до Эдо видел пожар и полагал, что гайдзины, те из них, кто остались в живых, зализывают сейчас ожоги и садятся на свои корабли, чтобы присоединиться к общему исходу и уплыть восвояси.
После отъезда губернатора с его свитой сэр Уильям предложил легкий обед, провожая Сэратара в основательно загруженный погреб британской миссии.
– Мы заслужили маленькое торжество, Анри. Что бы вы хотели выпить? Нам по-настоящему повезло прошлой ночью – за исключением Андре, бедный малый.
– Да. Жаль. Воля Божья. – Сэратар нахмурился, все еще изучая этикетки. – Ага! «Монтраше», пятьдесят первый год. Две бутылки?
– Как минимум две. Джордж присоединится к нам. Можно было бы заодно отведать и «Марго» – я рекомендую вот это, сорок восьмого года, «Шато Пишон-Лонгвиль» и бутылочку «Шато д'Икем» с пуддингом.
– Превосходно. Какая жалость, что у нас нет сыра. А Ёси уже не появится?
– Если появится, мы его не примем.
– На собрании в клубе вы упомянули об ужине сегодня вечером. Вы хотите обсудить нечто особенное с остальными?
