— Капитан Марлоу показал вам запечатанный приказ, полученный им от меня?
— Приказ, как я понял его, сэр, давал ему полное разрешение, сэр… признаюсь, я использовал все возможные и невозможные средства, чтобы выспросить все дословно и убедить его, что именно так обстояло дело.
— Я так и подумал, — сухо заметил адмирал.
— Значит, это все-таки было разрешение по всей форме.
— Мой приказ был изложен ясно: если вы попросите о необычной услуге, он может оказать вам её, если пожелает. Вчера вечером разве вы не упомянули что-то насчет того, что хотите выйти в открытое море, где не видно земли? Ваша необычная просьба могла заключаться только в этом — его приказы предписывали ему провести испытания в виду флагмана.
Струан пытался сохранить хладнокровие, чувствуя под собой жаркое дыхание катастрофы, словно оказался на жаровне с углями.
— Да, сэр. Да, вы вполне могли так подумать. Если случилось какое-то недопонимание, его следует отнести на мой счет, а не на счет капитана Марлоу.
— Я приму это к сведению.
Малкольм внимательно смотрел на пожилого офицера и ещё внимательнее его слушал, стараясь разгадать, к чему клонит адмирал. Он уже начал бояться, что все это — продолжение старой игры в кошки-мышки. Неужели я снова в его когтях и мне никогда из них не вырваться?
— Позвольте спросить, адмирал, почему вы дали капитану Марлоу разрешение, только похожее на полное? Ведь я почти наверняка должен был бы истолковать неправильно, — Струан следил, чтобы лицо его оставалось приветливым, не забывая о том, что он женат до тех пор, пока церемония не будет объявлена незаконной. — Я не думал, что вы это сделаете, вчера ночью. Ночь Кеттерера была заполнена Консуэлой.
— Дай молодому сеньору шанс, Чарльз, — говорила она с тем милым, тягучим акцентом, таким же чувственным в его памяти, какой была глубина её карих глаз в жизни. — Нам его так и не дали, зачем же лишать этого шанса ещё одного человека — вспомни, ты был ненамного старше его. С его помощью ты сделал гигантский шаг вперед: конечно же он сдержит своё обещание. Почему бы тебе не проявить великодушия, какого не проявили ни твои родители, ни твое гнусное Адмиралтейство. Он так влюблен, Чарльз, совсем как ты, но в отличие от тебя молодому сеньору уже был нанесен жестокий удар по прихоти Господней…
Он пробудился, её слова все ещё звучали у него в ушах; то, как она произнесла его имя, все ещё трогало его сердце после стольких лет. Но это не то же самое, подумал он тогда, ожесточая сердце. Струаны занимаются контрабандой опиума и оружия — я не забуду своих погибших матросов. Прости, моя давно потерянная любовь, этот брак будет объявлен недействительным немедленно, я не позволю Струану соскочить с крючка. Долг превыше всего.
Сейчас, глядя на Струана, вспоминая, как он с трудом, ковыляя, вошёл в каюту, упрямо стараясь казаться сильным, хотя и Хоуг и Бебкотт конфиденциально подтвердили ему, что юноша почти постоянно страдает от боли, и выразили сомнение, что он когда-нибудь сможет бегать или ездить верхом так же свободно, как раньше. Он вспомнил: «В отличие от тебя… по прихоти Господней».
Он вздохнул.
— Внезапная прихоть, мистер Струан, — ответил он, решив быть снисходительным, — в сочетании с верой, что вы сделаете все, как обещали. — Он встал и подошел к буфету; перед глазами у него отчетливо стояла её улыбка, и он чувствовал себя до странности молодым. — Шерри?
— Благодарю вас. — Струан начал подниматься с кресла и покачнулся, ослабев от облегчения при словах Кеттерера.
— Я принесу. «Тио Пепе»? Хорошо. Ваше здоровье! — Их бокалы соприкоснулись. Кеттерер сделал большой глоток хереса.
— Послушайте, молодой человек, — начал он, и голос его звучал необычно тихо и доброжелательно, — я, разумеется, извещу сэра Уильяма и добьюсь, чтобы он ознакомился с уставом Королевского флота. Более чем вероятно, что рапорт капитана Марлоу будет принят, после положенного на рассмотрение срока мы должны следить за тем, чтобы наши офицеры всегда помнили о последствиях самостоятельных действий, но «неприятностей», как вы выразились, у него не будет. Это должно остаться нашим секретом. Это ясно?
— Да, сэр. Благодарю вас. Я сделаю то, что обещал. — Струан глубоко вздохнул. — Значит, мой брак вполне законен?
— Это зависит от точки зрения. Насколько это касается меня, насколько это касается флота, я полагаю, что да, следовательно, он должен быть законным и в обычном представлении. Что же касается двух Церквей и тех неизбежных юридических залпов всем бортом, которые вам придется выдержать, я предлагаю вам обоим задраить люки и приготовиться к худшему. Ещё раз поздравляю вас, с одной стороны. Мои поздравления миссис Струан — конфиденциально, разумеется.
К вечеру новость облетела все Поселение, Пьяный Город и Ёсивару.
Тут же начались шумные обсуждения, домыслы и пересуды. Выдвигались и отстаивались самые разные теории за и против этого брака. Некоторые предсказывали, что церемония будет признана совершенно незаконной, другие сердито отрицали это.
