«А, вот что за след был — след пущенного снаряда из гранатомета в самое плохо защищенное место танка — в двигательный отсек. Как он так быстро забрался на сосну или куда еще?» — промелькнула отстраненная мысль у Сергея, пока он выгребался из сугроба.
Он, наконец, выбрался и побежал к дому, подспудно отмечая, что пробраться в дом с этой стороны нельзя — все скрыла туша горящего танка. Горящего? Черт! Нужно в обход, туда, к воротам, заложенным мешками с зем-лей! Тут его внимание привлекло какое-то движение в днище танка, подсвечиваемое отблесками огня. Горшенин находился перед танком, стоявшего в задранном положении катками вверх, то получалось, что спасательный люк из днища находиться на уровне человеческого роста. Затем в открывшемся люке показалось тело танкиста, вывалилось вниз. Человек попытался встать, именно попытался, но тут же снова упал.
«Ранен, что ли?» — пронеслось первое предположение, но тут воздух огласила матерная, пьяная, да-да, пьяная речь танкиста:
— Стас, враг подбил танк! ик… вперед, в атаку на…ик… врага!
«Скоты…» — ярость стала разливаться в душе Сергея, но тут танкист увидел их. Неожиданно резво для его состояния выбросил правую руку вперед, и воздух огласился выстрелами. На его пути первым стоял Лепин… Тот как-то странно споткнулся на бегу, прошел еще несколько шагов и… повалился на снег.
— Он его убил! Убил! — выкрикнул Сергей, поднимая автомат, но его опередили — длинная автоматная оче-редь слева буквально срезала, отбросила назад, под свой же танк танкиста. Автомат смолк. Сергей, прыгнул вперед, падая на колени перед Павлом Христофоровичем, рядом с уже находившейся здесь Викой.
В свете близкого огня разгорающегося танка он увидел искривленное гримасой боли лицо Павла Христофо-ровича.
«Жив!», — понял он.
— Иди, помоги выбраться из дому, — прошипел, прохрипел Лепин, — потом вместе с солдатами пробирайтесь в город — там хоть какой-то шанс выжить. Здесь уже все, иди… иди… время…
— Хорошо, — мотнул головой он, — Вика, я скоро, я сейчас. Вы оба, следите за танком — кто появиться, стре-ляйте без разговоров, — приказал солдатам.
Тот второй, кто срезал танкиста, только кивнул головой, сам трясясь от возбуждения и наверное, от страха тоже. Сергей, глянув на то, что было погребено под танком, еще раз оценил возможность пробраться вовнутрь и побежал к заваленным воротам. Вдруг остановился:
— Эй, ты, водила, пошли, поможешь!
— Ага, — откликнулся тот, явно не знающий что делать. Но получена команда — надо выполнять.
Огибая большую машину, парящую и тихонько трещавшую от огня, он с кормы увидел что-то… Господи, да горящее топливо льется из танка! Черт, оно вытекает прямо вниз, в дом…!
Обогнув и выскочив к скрытым за насыпью воротами он встал как вкопанный — те самые отблески света, ко-торые ему вначале просто казались с той стороны танка были самой ужасной картиной в жизни — море горящей солярки перекрывали единственный доступ в дом. К тому же верхние доски, торчащие под разными углами, бы-стро загорались одна от другой. На его глазах все уже полыхало через минуту…
Не чувствуя мороза он, пошатываясь, вернулся к Вике и Лежавшему Павлу Христофоровичу. Тяжело опус-тился на колени слева от застывшей в одной позе Вики:
— Ничего не сделать — там все горит! Топливо из танка… горящее топливо льется прямо вниз. Вика, они сго-рели заживо! Заживо!! Заживо!!! И из-за кого? Из-за нашей же доблестной армии, призванной нас защищать, но не убивать же!
Тут ему на глаза попался стерегущий уже полностью полыхающий танк солдата:
— Чего ты уставился на танк? Чего ты уставился, бля? За…сь горит? На хрен вы вообще здесь появились? Кто вас звал, уроды?! Ехали бы дальше, и никто бы про нас здесь не знал и не погиб — жили бы, переждали морозы без помощи армии. Знаешь, кто там сейчас горит? Все мои, и ее родные! — рыдал, переходя на крик и обратно Сергей.
Потом до него дошло, что он держит автомат. Диким взглядом посмотрел на него, на солдата и тихо, пытаясь незаметно, но получилось наоборот навести автомат на солдата. Тот только испуганно отпрянул, тоже рефлек-торно наводя на него свой «Калашников».
