— Перестань, чего ты воешь? — вдруг тихо, но от того звучно прозвучавшим голосом произнесла Вика, не поднимая головы. — Папа сказал, что если не получиться помочь вытащить своих оттуда, то просто попытаться жить, ради его памяти, ради мамы. Ради всех близких. Жить, каким бы ни был новый мир и как долго ни про-длился твой и мой жизненный срок. Без этого смысл всего существования теряется — зачем тогда все это? Только это его пожелание держит меня не броситься в огонь. Он сказал нам направляться в город. Что мы там найдем, не знаю и не хочу знать. Они довезут нас, — как само собой имеющееся утверждение сказала она. — Так чего ты во-ешь, чего ты поднял автомат на него? — уже срываясь на крик, говорила она. — Он просто пацан, вчерашний школьник, которого призвали и не он устанавливал царящие в армии законы. Хотя если бы их не было, ничего бы вот этого тоже не было! Господи, за что? Давай перестреляемся все вокруг, на…й такая жизнь? Так же легче и проще! Раз и все! Опусти автомат, опусти. И ты тоже! — уже снизив накал речи, добавила она. — Помогите лучше труп в снег закопать — хоть так пусть, чем под открытым небом.
Неожиданная отповедь всегда тихой жены заставила по-другому смотреть на мир Сергея. Тем более смерть последнего близкого человека что-то надломила в душе всегда жизнерадостного в той, прошлой жизни парня, раз и навсегда отрезав от прошлого…
Они перенесли коченеющее тело умершего Павла Христофоровича в машину, как предложил Сергей: «чтобы зверье не начало глодать тело» и в ярком свете горящего танка направились к «Камазу». В прострации, как со-мнамбулы все четверо, испытывающие настоящий шок от развернувшейся за несколько минут трагедии забра-лись в машину. Заурчал мотор, машина стала разворачиваться. В один момент в ракурс попал горящий дом и подгребший его под собой танк:
— Постой несколько минут! — попросила Вика.
Она и Сергей мысленно прощались с прошлой, веселой жизнью, вспоминая родных, теперь уже находящихся в лучшем месте и взирающих на них оттуда. Им вспоминались их привычки, улыбки, шутки, все то, что связыва-ло их вместе… Все это безвозвратно отдалилось в один миг. Какой-то один короткий промежуток вечности и ты один. Нет, нас двое, мы сильные, мы выживем.
— Поехали.
Машина, прибавив обороты, стронулась с места. Обогнув дом, свет фар уже вперился в непроглядный мрак ночи, раздвигая его, оставляя за собой быстро догоравший и съеживавшийся костер. Скоро здесь только черное пепелище будет напоминать о произошедшей трагедии, виной которому сами люди, их безнаказанность, безум-ство и кажущееся величие. Скоро это пепелище скроется из виду, припорошенное снегом и никто, кроме памяти двоих людей не будет знать и помнить, что именно здесь произошло.
Что их ждало впереди? Неизвестность, жестокие реалии бытия кардинально меняющегося мира. Нужно быть готовым к новым испытаниям и мочь защитить себя. Эта укрепившаяся в сознании мысль заставила Сергея вни-мательнее посмотреть на зажатый в руках автомат, затем взгляд переместился на два магазина, смотанных между собой изолентой. Пока угрожающей им опасности нет. Щелк, магазин отсоединен, передернут затвор, досланный в ствол патрон, выскочил на пол. Щелк, автомат на предохранителе. Щелк, магазин снова подсоединен. Автомат направлен дулом в пол… Любой, кто только попробует пригрозить ему, немедля получит пулю в лоб…
Срейтер (инженер) Дайнис просматривал только что полученную распечатку изменяющегося положения климатических условий планеты. Все шло по графику, даже через чур быстро. По временному сроку требовалось ждать еще один дергер (месяц), но планета явно не подходила под расчеты Свейнинга — она была меньше и поэтому намного быстрее охлаждалась. Пальцы на шестипалой руке пробежались по клавиатуре. Высветился ответ. Да, так и есть — через 2.1 дера (недели), а не через полных четыре дера наступит фаза полной подго-товки планеты.
Срейтер подошел к другому пультовому комплексу, немного постоял, размышляя и набрал команду… В кос-мос, туда, в центр Галактики ушел доклад, в конце которого была его Дайниса, приписка-рекомендация по изме-нению временного фактора дальнейших действий галактеров…
Андрей Павлович Суханский находился с женой в правительственной бункере глубоко под землей. Время обеда. Никто не мешал им у себя в выделенном отсеке, но думы, думы о тех, кто умирал наверху, не отступали ни на секунду. Температура на поверхности достигла поистине ужасной отметки в минус восемьдесят четыре градуса! Такого мороза, наверное, не было даже в самых удаленных северных районах планеты, и она продолжала опускаться.
