— Что ж, придется без помощника, — он указал в темный зев коридора и через секунду тот заглотнул нас. Возможно, это были остатки недавно пережитого ужаса, но все на пути вызывало неподдельное отвращение, неприязнь и даже новый потаенный страх, — казалось, окружающая атмосфера дышала гнетущей порочной древностью: трещины в стенах, трухлявые дверные косяки, неопрятная грубость мебели. Во всех встреченных комнатах словно навеки поселился гнетущий запах затхлости и смрада.
— Мы ждали вас позже, — продолжал бубнить горбун слабым голосом, преисполненным льстивым слащавым уважением и, похоже, показным гостеприимством, одновременно забегая вперед и по-собачьи заглядывая в глаза. По стенам кривлялись безобразные тени, точно демоны, преследующие души грешников. Я прижимала к груди сумочку и готовилась в любой миг встретить визгом неведомую опасность. Но мы действительно пришли в оранжерею — длинное серое помещение с буйной неразберихой растений.
— Днем здесь красивее, — вздохнул старик, зажигая светильники на столах. Нет сил заниматься по-настоящему, годы не те. Если б не племянник-ассистент…
— А где он?
— На охоте. Любитель, знаете ли.
— Сейчас? На сов?
— Ночью самый улов, — он как-то странно искоса взглянул из-под белесых бровей и его тонкие бледные губы искривились в мимолетной улыбке, создавая впечатление о довольно игривом расположении духа.
— Искомое в том углу. Любопытствуйте, как говорит мой племянник.
Я и сама уже заприметила у стены ящики с десятками голубых роз, подошла ближе и восторженно ахнула. Какая прелесть! Крупные, сочные, яркие — несомненные уникумы, оправдывающие любую авантюру. Я ласково погладила лепестки и повернулась к старику, скромно ждущему заслуженных похвал.
— Как вы ухитрились вывести такой сорт? Селекция?
— Ничего сложного: кое-какие редкие ингредиенты плюс немного волшебства.
— Да, каждый садовник — чародей. А почему скрываете здесь? Получили бы кучу призов.
— Слава — тлен. Знаете их название? «Кровь Цтулху».
— Кого? — удивилась я.
— Он царил в незапамятные времена, еще до динозавров, вместе со Старшими богами: Хастуром, Йог-Сатотом, Шуб-Ниггуратом и Ноярлатхотепом, которым в свою очередь подчинялись другие могучие существа, — охотно пояснил горбун. — Тогда планету покрывали только голубые цветы, занесенные звездным ветром. Потом вторглись новые боги, более слабые, зато многочисленные — и после грандиозных битв священный город Старших Р'льех погрузился на океанское дно. Цтулху забыли, но не все — его мощь возродится, приумножиться… Йог-Сотот Неблод Цин!
Его речь стала бессвязной и громкой. Я слушала с возрастающим беспокойством и, несмотря на стены, ощущала жуткое давящее вторжение губительного противоестественного зла. Потом он, словно очнувшись, замолчал и откашлялся:
— Ваш друг задерживается, когда вернется — позову. Отправляйтесь-ка почивать.
— Ладно, — согласилась я, решив не раздражать странного селекционера. — Но прежде договоримся о стоимости роз.
— Цена? Не деньгами.
— А чем? — насторожилась я, непроизвольно попятившись. Сексуальный маньяк?
— Хе-хе, не тем, о чем подумали, душечка, не обольщайтесь. Впрочем, договоримся. Кстати, вы действительно сирота?
Он провел меня в небольшое мрачное помещение с низким потолком, едва освещенное пробивающимся сквозь запыленное окно лунными лучами и обставленное незамысловато и даже примитивно: кровать, комод, стол.
— Располагайтесь, а мне надо приготовиться для, гм, работы — я ведь и хирург по совместительству, и скульптор, и мясник, хе-хе. На ночь выпускаю в доме волкодава — от воров — поэтому запру вас, иначе загрызет.
Он улыбался, но только губами, глаза оставались колючими и злыми. Потом дверь захлопнулась, повернулся ключ в замке и послышались затихающие шаркающие шаги. Я так и не успела спросить про Элизу, может и к лучшему — сегодня урожайный день на оригиналов. Легла не раздеваясь, несмотря на усталость, веки не смыкались, вероятно, не из-за холодного и жесткого ложа, а от гнетущего и зловещего климата вокруг, затаившегося в обреченном ожидании рокового конца. Все было очень загадочно. И где Иеремия? Пригласил, а сам…
Я встала с заскрипевшей кровати и подошла к двери. Собака? Возможно. Но ее ли бояться? Надо внимательно обыскать комнату, а то в полночь вдруг откроется лаз и появится садовник с тяпкой. Как начнет окучивать…
Окна не открывались, рамы оказались наглухо забиты ржавыми гвоздями, в комоде и за ним — пыль и паутина, пустоты в стенах не прослушивались. Нигде ничего, хотя одна занятная вещица нашлась под стулом — шпилька. Женщина? Почему-то вновь вспомнилась Элиза. Подожду-ка приятеля в другом месте, подальше.
