Пострадавшие члены социума чтобы стойко перенести личную трагедию, позволили эгосфере запустить свои стандартные протоколы. И уже через несколько часов после взрыва в гигантских агроэдемах, в старинных усадьбах, в лачугах отшельников, в техносфере, в космосе, по всей галактике словом везде, где требовалась помощь — помощь была оказана. Психологи, помощники психологов, волонтёры, сим-дроиды начали свою обычную работу. И родственники и друзья пропавших и вообще кто угодно, пусть даже случайный зритель чей пузырек эгосферы дрогнул после взрыва получили утешение и платочек для слёз.
Люди почти на всех своих планетах уже давно активно погрузились в политические дебаты причём полемика стала самым интересным шоу в информационном пространстве. В этом шоу участвуют миллиарды людей. Гигантские человеческие популяции, дрожат от страха и послушно следуют указаниям разных партийных форматоров. Сами форматоры тоже дрожат от страха, но списывают свою дрожь на отвагу и ярость политической борьбы.
Утром после трагедии, с восходом Солнца, в администрацию парка потёк ручеёк грустных соболезнований. Сочувствие выражали тысячи людей и организаций. Бывшие работники, посетители, муниципалитеты, объединения археологов, ботаников, кулинаров, форматоров и тысячи других официальных структур в уместной форме, скромно, объявили своё участие. Административная система автоматически обработала всю скорбную корреспонденцию, отправив в ответ уместное эхо благодарности.
Система легко справилась с задачей, так как и соболезнования и отклики были сгенерированы ИИ.
Личных, составленных живым человеком посланий не было ни одного. Их обрабатывать не пришлось. Личные соболезнования теперь иногда считаются грубыми.
Среди пропавших людей были не только работники парка. Для решения текущих вопросов из физического парка "Портал Чёрного подобия № 15.778", чьи сотрудники тоже были в пещере прибыл доктор физики Гранье Длантааре. Его платье состояло из шкуры леопарда и пучков страусиных перьев.
Колоритный чернокожий старик прибыл ещё ночью. Он был известен далеко за пределами планеты Земля, его прибытие слегка заинтересовало военных. Но их интерес быстро иссяк. Гранье должен был решать вопросы связанные с трупами, и так как трупов пока нет, его поместили на одну из террас кулинарного отдела, в почти добровольное уединение и разрешили пользоваться одеялом.
Летиция и её коллеги были собраны в Зале Собраний, но никто не испытывал неудобств от временного ограничения личного пространства.
Среди изнурённых, испуганных, отравленных фармакологией людей возникла и распространилась общая мысль что: военные это профессиональные спасатели, и они сделают: всё возможное для спасения жизней. А оружие им требуется на случай нападения нелегальных маргинальных организаций. Ведь маргиналы "отринули моральный закон".
Себя же сотрудники парка мнили — как «ближайший, готовый в любой момент прийти на подмогу резерв». Повара, горные рабочие, специалисты по досугу детей, дроидотехники и многие другие, все дружно успокоились. Иных вариантов для действий, кроме спокойствия не было. С раннего утра коллеги занимались привычными делами: общались, потребляли новости вперемешку с продовольствием и заключали временные романтические отношения.
Одним из главных факторов срочной реабилитации и преодоления неврозов считается еда. Еду предлагали назойливо — чарующие запахи свежей выпечки, волшебные чавкающие звуки витали в воздухе. Дроиды довольно громко обсуждали копчёную форель.
Летиция сидела в одиночестве. У неё всё ещё была потушена эгосфера. Видимо военные ей не доверяли раз, отрезали от информационных потоков. Летиция отвечала им взаимностью, по поводу людей с оружием она иллюзий не питала.
Летиция размышляла, она хотела понять суть эксперимента, который затеяла Лада. Её злило, что из спасателей, никто не пытался выяснить что именно планировалось в Инфоцентре.
Лисёнок хотела получить информацию от своих коллег, но физически не могла это сделать. Не могла, потому что все последние, взрослые годы её сознание находилось в состоянии слабости и беспомощности. Её голосок, особенно в состоянии стресса, был не громче чем писк новорождённого котёнка. Она могла говорить только очень тихим голоском глотая слёзы. Этим всегда невольно пользовалась Валерия и кое-кто ещё.
В бессилии Летиция закрыла глаза и ушла в страну мечтаний и фантазии. Грезить у лисёнка всегда получалось хорошо. В её сознании всплывали яркие образы, которые жили своей собственной жизнью, имели свой характер и были отражением душевных ран.
Ей чудилось что она вскочила на сцену и издала древний вопль страсти и весь Зал Собраний обратил на неё внимание, но на не стушевалась, а эмоционально, с особым трагическим эротизмом, рассказала всей планете о своей первой, оборванной взрывом влюблённости.