— При смерти? — прошептал Джим, и повернул голову к прозрачному боксу, где стояли сосуды и специальные кормящие пузыри с кусочками тканей и клетками его генотипа.
Прошло несколько минут, когда судорога разжала свои объятья Джим опять заговорил:
— Но ведь в природе, родители испытывают удовольствие при зачатии потомства. Почему я должен терпеть боль!? Вам не кажется, что вы ошибаетесь! Дайте мне эту волшебную таблетку! Я требую!
— Вы имеете право требовать Джим! — ответил врач — Но подумайте ещё раз. Вдруг и в вашу семью скоро прибудет контейнер с алым сердцем на крышке. Знаете, этот символ? Натуристичное красное сердце в золотом сиянии. Вдруг такой контейнер предназначен для кого-нибудь с фамилией Конпол? Для кого нибудь кто живёт в зелёных садах Сахары среди стеклянных куполов и стен сложенных из прессованного песка? Вы готовы подвернуть риску своё потомство?
— Какого лысого корыта вы мне это говорите! — Джим был взбешён, он кричал. Ни фальшиво, как мог кто-нибудь подумать, а по-настоящему, как и положено мужчине.
Термин «лысое корыто» доктор истории употреблял редко только в моменты великого отчаяния. Доктор Эрнст Твигг был первым за последние десятилетия кто услышал такое специфическое ругательство.
— Вы не довольны? Вы обескуражены? — врач снял фальшивые очки и положил их на стол.
Джим вскочил на ноги, но снова упал, сражённый волной мышечной боли.
— Придётся ещё немного подождать — сказал доктор — мы обрабатываем новые данные.
На стеклянной стене кабинета исчез зимний сад и появился морской аквариум. Около стекла копошились крабы, они жадно поедали искусственного осьминога.
— Вы противник программы «Мирное детство»?
Джим поёжился и промолчал.
— Вы считаете ошибочным принципы программы благоденственного воспроизводства?
Джим отвернулся.
— Я вас понимаю доктор Джим Конпол — сказал Эрнст и подошёл к коллекции поддельных древностей. Он брал будильники, статуэтки, коробочки вертел их в руках, разглядывал со всех сторон и ставил на место — Вы доктор скорее всего мало понимаете почему современные государственные программы отвергли принципы гуманного отношения к добровольным пациентам. Сейчас я объясню, на понятном вам языке почему нас специалистов в социальной психологии, даже коллеги из других отделов здравоохранения, считают садистами.
— Позволяю вам выговориться — сказал Джим — Когда мне станет лучше я почитаю ваши слова в эгосфере. Может быть завтра или, наверное, послезавтра.
— Джим — сказал Эрнст — Вы скорее всего не только разбираетесь в старинном барахле, но и знаете все закономерности в истории земного человечества. Да-да, я говорю про ту самую пресловутую спираль развития цивилизации. Возможно плоды вашей научной деятельности были связаны с многотысячелетним путём проторенным Homo Sapiense. Но вот только у любой истинной науки есть фальшивая тень. И история, историческая наука является древней, покрытой паутиной ложью, тенью Социальной психологии. Вы пишите научные труды, но стряпаете и соединяете исторические факты между собой, основываясь на субъективной, часто ложной традиции.
Джим улыбнулся — Мне больше не нужны пилюли — громко сказал он — я получаю удовольствие слушая вас!
— Такое бывает — ответил Эрнст — Юмор, сатира, комедия, трагедия, страсти голого гения развлекают толпу и отвлекает внимание от главной мысли. И согласен, зачем говорить если можно молчать, но мы оба делаем что хотим, имеем на это право и поэтому я закончу свою мысль.
Джим зевнул: — Давайте, делайте что хотите. В одном вы уже точно правы, мы оба вольны делать что нам хочется.
— На планете Земля тысячи лет шли войны. Явные войны, тайные войны, игрушечные войны. Народы и страны уничтожались честно и в тёмную. Люди умирали не только от ран и в фальшивом торжестве мнимого величия победы, но и от пресыщенности в торжестве мнимого побеждённого. Для вас война — это хитросплетения судеб, а вот для меня война — это элемент эволюции. Триггер направления дрейфа генов. Параметр смены поколений, возможность для выживших оставить потомство, возникновение мутаций, поступательное развитие общества. Лишь медицина смогла остановить бойню и направить человечество в космос. И мы врачи прекрасно знаем свою работу, и имеем строгие показатели, в том числе и рождаемости, чтобы видеть явных врагов и понимать, что именно является победой и поражением.
— У меня чешется в носу — плаксиво сказал Конпол, и это было сарказмом. Пока Твигг разглагольствовал, Джим пришёл в себя. Его отпустила боль. У него повысилось настроение. Он был тронут искренностью Эрнста, и пока не понимал, что попался в ловушку.
— Это нормально — ответил врач — Почешите нос. Вас всё это время обрабатывают и исследуют дистанционно. Без явного контакта.
— Если я сяду на стул, это повлияет на результат обследования?
— Нет. Подобные мелочи нас не волнуют.
Джим сел на стул, и внимательно посмотрел на врача.
— Я не хочу быть отцом от кровных родственников — сказал он — Замените мой генетический материал, пусть даже на свой.
