Антон неловко потоптался и пошел к подъезду. Петровская проводила его тяжелым взглядом. Она укоряла себя, что с самого начала недооценила это небольшое по своей сути препятствие.
Он ждал ее внизу в маленьком кафе бизнес-центра, в котором она работала. Ольга спустилась не сразу после звонка. Антон успел выпить крепкий кофе и грустно смотрел в пустую чашку с коричневыми разводами. Что предрекают они ему?
Она остановилась в дверях на фоне светлого проема, и у Антона, как и много лет назад, защемило в груди. Красивая женщина, которую он по-прежнему любил, выглядела безупречно: тяжелые вьющиеся волосы пышной волной спадали на плечи, деловой брючный костюм подчеркивал привлекательную фигуру, сдержанный макияж выразительно оттенял большие глаза.
Он поднял руку, но радости в его движениях не было. Ольга заметила Антона и села напротив, демонстративно отодвинув стул от столика.
— Зачем ты пришел?
— Попрощаться. Я улетаю в Америку… Надолго.
— Что ж, прощай. — Ольга дернула головой, стараясь не смотреть на мужа. — К чему такие сложности? Отправил бы эсэмэс со смайликом.
— Там, на квартире родителей… Это была журналистка.
— Хорошо хоть не журналист.
— Она инвалид. Я помогал ей собрать вещи.
— А снимать она сама умеет?
— Оля, всё совершенно не так…
— Лучше уходи.
— Всего несколько слов… Если тебе потребуется развод, я не буду чинить препятствия.
— Добренький ты наш.
Пауза затягивалась. Антон полез во внутренний карман, достал толстый конверт.
— Я продал машину. Это вам с Сашей на первое время. Потом я буду высылать деньги. — Вытянутая рука повисла в воздухе, Антон положил конверт на стол. — Вот еще ключи от квартиры. Но я хотел попросить… Можно, я сегодня встречу Сашу из школы?
— Заботливый папа. Аж до слез пронимает.
— Мне надо заехать с ним в свою лабораторию. Бывшую. Там нас ждут, это не надолго. Я хочу помочь…
— Зачем? Зачем ты мучишь нас?! — Женский голос сорвался. Ольга резко повернулась к мужу. — Уезжай в свою Америку и не мотай мне душу! Ты не нужен мне, и Саше ты не нужен! Есть другие люди, которые нам помогут. Как-нибудь справимся без тебя.
— Оля, Саша мой сын.
— И мой тоже! Каждый раз после встречи с тобой, он дергается, как на иголках, становится неуправляемым, и всё лечение летит насмарку! Вот результат твоей заботы! Да уезжал бы ты поскорее и оставил нас в покое. Может, тогда Саша и избавился бы от заикания.
Антон стиснул зубы и расцепил пальцы. Ключи, зажатые в руке, грохнулись на стол. Вместе с ними упала зацепившаяся голубая флешка, но Антон этого не заметил.
— Прости, Оля… И прощай.
Металлические ножки тяжелого стула противно царапнули керамический пол. Шувалов поднялся, подхватил шарф, хотел сказать что-то еще, однако болезненная гримаса исказила его лицо, рука неопределенно качнулась, и он покинул кафе. Он шел, не видя дороги. И каждый шаг его отделял от женщины, которая совсем недавно была родной, сегодня стала бывшей, а завтра превратится в чужую.
При выходе из бизнес-центра его остановили запахи из цветочного киоска.
Ольга методично сжимала и отпускала связку ключей. Теперь некому было демонстрировать свою гордость, и она не сдерживала слезы. Неказистая официантка попыталась что-то предложить, метнула суровый взгляд вслед вышедшему мужчине и молча принесла стакан воды.
Ольга благодарно кивнула. Сделав глоток, она почувствовала среди острых ключей гладкую маленькую флешку.
Шувалова тянуло к школе. В последний день перед отъездом он не мог не повидаться с сыном. Если Ольга считает, что такие свидания идут во вред мальчику, он не будет к нему подходить, посмотрит издалека, если посчастливится, услышит его голос или даже смех. Сегодня он не повезет его в лабораторию. В подавленном настроении противопоказано проводить любые эксперименты.
Антон отпустил таксиста в полукилометре от школы. Ему хотелось пройти пешком, чтобы вспомнить, как это делали они вместе с сыном в первые недели учебы.
Школу для мальчика выбрала жена. Антон считал, что надо идти в ближайшую, но Ольга хотела, чтобы Саша учился в престижной школе с хорошими традициями. Благо, в их районе такая нашлась, и компромисс был достигнут. Хотя Шувалову пришлось задействовать связи в Академии Наук, чтобы мальчика в нее приняли.
В начале осени старое пятиэтажное здание школы умиротворенно пряталось за густыми деревьями, и главный вход из белых колон можно было увидеть только с центральной аллеи. Сейчас, на фоне белого снега, краснокирпичная коробка словно раздвигала черные стволы деревьев, и маленький школьный двор выглядел незащищенным и просматривался насквозь.
То, что увидел там Шувалов, неприятно потрясло его. Сердце подпрыгнуло к горлу и тревожно забилось, мешая дышать.
