Леонтьев уже спустился на первый этаж и продвигался к лаборатории. Там толпились взволнованные сотрудники. Директор рванулся к двери, но путь ему перегородил инженер Егор Смирнов.
— Туда нельзя.
— Что?
— Шувалов просил не мешать. Я вас не пушу.
— Смирнов, ты понимаешь, что говоришь? Я директор, а там посторонний человек, который творит безобразие.
— Там ученый. И он спасает маленького человека.
— Спасает! Да, как же! Один раз он уже спас. Еле отмылись. От Шувалова одни неприятности! Без него мы только-только восстановили авторитет института. Ваш авторитет! — Леонтьев уже обращался ко всем собравшимся.
— Вы имеете в виду громкие успехи с генералом и фигуристкой? — спросил один из сотрудников.
— Да! Это действительно были успехи. Разве не так? Что вы отводите глаза?
Валентина Федоровна вытянулась и что-то прошептала на ухо Леонтьеву. Директор дернулся и недоуменно уставился на нее.
— Как Шувалов?.. Операциями руководил Вербицкий!
— Он действовал по инструкции Шувалова.
— Это точно? — растерянно спросил Леонтьев.
Несколько человек утвердительно кивнули.
— За моей спиной… И никто не сказал… — сокрушался Леонтьев. — А я Вербицкому пробил докторскую степень.
— Главное, что мы людям помогли, — успокаивала расстроившегося начальника Валентина Федоровна.
Директор заметил постороннего человека в медицинском халате.
— Вы врач скорой? В каком состоянии был мальчик?
— В безнадежном. Точнее, он скончался. И я не понимаю, зачем мы примчались сюда? Что здесь творится?
— Зато я теперь всё понимаю. — Леонтьев хотел сказать что-то еще, но его толстые руки безвольно опустились, глаза грустно смотрели в пол. — Продолжайте, — сухо произнес он и двинулся по коридору.
Сотрудники расступились перед грузной поникшей фигурой директора института.
Леонтьев вспомнил радость японца, обретшего руки, и благодарные слова растроганной фигуристки. Он не знал, что творилось за закрытой дверью Семерки. Но он прекрасно понимал, что единственный человек, который может совершить чудо в такой ситуации — это Антон Шувалов. И маленький мальчик, который уже перешел черту жизни, должен иметь право на чудо.
— Директора ко мне! Леонтьева! — непререкаемым начальственным голосом потребовал Гриценко, едва переступив порог Института нейронауки.
Охранник узнал министра, нажал кнопку открытия турникета и схватился за телефонную трубку. Вслед за директором через турникет проскользнула и Ольга Шувалова.
Расторопная Валентина Федоровна встретила министра на верхнем этаже при выходе из лифта.
— Добрый день, Владимир Матвеевич.
— Ужасный день. — Министр размашисто шагал по коридору. — Леонтьев у себя?
— Юрий Михайлович всегда рад вас видеть.
— Я сейчас его так обрадую. — Гриценко прошел через открытую приемную и рванул на себя дверь директорского кабинета. — Ты, почему до сих пор мне не позвонил?
— Здравствуйте. — Леонтьев приподнялся. — Я звонил. Про оборудование.
— Какое еще оборудование?! — рубанул рукой министр. — В твой институт приехала реанимация. Где она?
— Врач внизу. Я его видел, но…
— А где мальчик, который был в машине?
— Мальчик… Да-да, мальчик. Зачем он вам?
— Как это зачем? Ты, Юра, рехнулся?! Он мой внук, Вова Гриценко!
— Внук? — пролепетал Леонтьев и безвольно опустился в кресло.
— Вову увезли на скорой после пожара, и я не понимаю, почему он оказался здесь, а не в больнице? Он в твоей клинике?
В кабинете повисла тяжелая пауза.
— Ты, почему молчишь? — не выдержал министр. — Где Вова?
В открытую дверь кабинета шагнула Ольга Шувалова и торопливо спросила:
— С мальчиком был Шувалов?
— Да. Он и сейчас с ним, — ответила первой Валентина Федоровна.
Гриценко недоуменно таращился на присутствующих.
— Что происходит? Какой Шувалов? Тот самый?!
— Присядьте, Владимир Матвеевич, — взяла на себя инициативу Рашникова. — Сейчас мы во всем разберемся.
— Да не буду я здесь сидеть!
— Присядьте. — Валентина Федоровна, проявив настойчивость, усадила Гриценко в кресло. — Я приглашу врача скорой. Он вам всё объяснит.
Весть о том, что Шувалов экспериментирует над внуком министра, быстро разнеслась по коридорам института. Толпа перед лабораторией № 7 мгновенно поредела, каждый вспомнил о неотложных делах, и вскоре перед дверью дежурил только нервно озирающийся инженер Смирнов. Он не решался уходить, помня об обещании Елене Репиной, которая ему очень нравилась.
Врач «скорой», приглашенный в директорский кабинет, закончил сбивчивый рассказ и беспомощно развел руки.
— Мальчик задохнулся в дыму. От меня уже ничего не зависело.
— Я хочу его видеть. — Гриценко с серым лицом тяжело поднялся из кресла.
— Подождите! Сейчас не время, — попыталась успокоить министра Валентина Федоровна. — Давайте дадим возможность Шувалову закончить эксперимент.
— Я хочу видеть своего внука.
— Владимир Матвеевич, Шувалову уже многое удавалось, — поддержал ассистентку Леонтьев. — Помните генерала Павлова? А фигуристку? Это по его методике нам удалось вернуть их к полноценной жизни.
